Танцы с королями - Розалинда Лейкер

Ричард устремился вдогонку, но она успела добежать до колонн, окружавших внутренний дворик, опередив его на несколько секунд. Оказавшись внутри огромного круга из мраморных колонн и арок синевато-серого, голубого и фиолетового тонов, омытых бледным светом луны, Роза прижалась спиной к скульптуре, изображавшей подвергшуюся нападению Сатира Прозерпину и крикнула: «Я здесь!» Ее голос был почти неслышен из-за шума двадцати восьми фонтанов колоннады.

Она широко раскинула руки, как бы пытаясь обнять саму ночь, но когда Ричард приблизился, ловко скользнула в сторону и стала опять убегать от него, лавируя между колоннами, которых было шестьдесят четыре. Роза вела себя так, словно была ребенком, одним из тех резвящихся детей, вылепленных на фризе колоннады. Ричард, радостно улыбаясь, наблюдал за ней. Он стоял у скульптуры, широко расставив ноги и скрестив руки на груди. В газовом платье с пышным каскадом развевающихся локонов Роза была больше похожа на мифическую нимфу, чем на молодую женщину с соблазнительной грудью. Когда ока подбежала к Ричарду, крошечные водяные капельки, окропившие ее голову и руки, блестели, подобно алмазам.

— Зачем вы это сейчас сделали? — спросил он, любуясь ею.

— Я рассеяла и прогнала духов несчастья и разочарования, которые явились в ту ночь, когда вы ждали здесь в одиночестве. Вы никогда не занимались этим в детстве?

— Нет…

— Ребенок, у которого нет ни братьев, ни сестер, обычно выдумывает разные ритуалы и даже друга для игр. Наверное, вы родом из большой семьи?

— У меня четверо братьев и ни одной сестры.

— Расскажите мне о них, и о вашем доме, и еще о том, чем отличается жизнь в Англии от жизни в Франции…

Ричард рассказал, что он и его четверо братьев, двое из которых были близнецами, родились в течение шести лет и, не слишком отличаясь по возрасту, были в детстве связаны тесной дружбой, общими шалостями и проказами. Роза живо представила себе большой, увитый плющом старый дом в Кенте, окруженный живописными окрестностями, плодородными полями, лесом, полным живности, и людей, живущих в нем, приветливых, гостеприимных и радушных. Затем, когда Ричард достиг совершеннолетия, согласно завещанию дедушки по материнской линии он унаследовал дом, построенный в Лондоне предком-гугенотом, который поселился в Англии и основал там банк.

— Я — первый представитель нашего рода, который не стал банкиром, но зато мои братья с лихвой возместили этот недостаток. Двое сейчас путешествуют по Европе и, вернувшись в Англию, займутся делами нашего финансового дома, а Дуглас, следующий за мной по старшинству, уже открыл свою контору на Ломбард-стрит и не интересуется ничем, кроме векселей, акций, облигаций и бухгалтерских книг. Что до меня, то я займусь хозяйством в нашем поместье и буду время от времени заседать в Палате лордов. Хотя сейчас меня интересуют редкие цветы и растения, вообще-то ботаникой я занимаюсь с более серьезными целями. Я хочу докопаться до причин, вызывающих болезни у пшеницы, и найти средства борьбы с ними. Поместье и особенно земледелие — вот чему я посвящу свою жизнь.

— Никогда бы не подумала, что в вашей голове бродят такие серьезные мысли, тем более после первой нашей встречи…

— В то время так оно и было. Пока был жив отец, все хлопоты по хозяйству лежали на нем, а я жил припеваючи, не зная забот, и думал лишь об одном — как бы повеселее провести время. Таким бесшабашным повесой я и отправился в путешествие на континент, — Ричард, улыбаясь, искоса посмотрел на Розу. — Вы были моим первым серьезным поражением, которого я никак не ожидал. Это похоже на занозу в мыслях, которую мне не удалось вытащить!

Потом он заговорил о смерти отца и о том воздействии, которое эта потеря оказала на него. Он еще никогда и ни с кем не делился своими переживаниями так откровенно, как с ней, и Розе было очень приятно чувствовать его доверие. Она хотела знать о нем все, и не только историю его семьи, но и его мысли, чувства, переживания, и Ричард, словно угадав ее желание, рассказывал сам, не дожидаясь вопросов.

Они прошли мимо фонтана Аполлона и увидели невдалеке серебряную полоску Большого канала.

— А почему бы нам не добраться до Трианона по воде? — с воодушевлением предложил Ричард. — Ведь северный рукав канала подходит к самому дворцу, не так ли?

— Не совсем, но достаточно близко. — Роза с энтузиазмом восприняла эту идею.

Ричард уже успел сообщить о том, что у него была своя парусная лодка, на которой он любил плавать по озеру в Истертоне и по реке, протекавшей через поместье. У берега были пришвартованы две раззолоченные большие гребные шлюпки, но Ричард пренебрег ими. Вынув из держателя на столбе горящий факел, он решил осмотреть эллинг. Там его взору предстали суда разной формы и величины; пахло сыростью и гнилью. Постепенно, продвигаясь от причала к причалу, он обнаружил небольшую барку с резными украшениями по бортам, всю заросшую паутиной. Должно быть, она сохранилась тут еще со времен короля-солнца. Проверив ее от носа до кормы, Ричард убедился, что она неплохо проконопачена и должна продержаться на воде столько времени, сколько требовалось для их вояжа. Он распахнул ворота эллинга, потушил во избежание пожара факел, окунув его в воду, и, поднявшись на барку, стал с помощью шеста выводить ее в канал.

Роза, наблюдавшая с берега, увидела, как Ричард выплывает на пространство, освещенное луной, стоя на борту барки, бесшумно скользящей по водной глади. Нос барки был украшен фальшивыми драгоценными камнями, которые в лунном свете блестели, как настоящие, и хотя краска во многих местах облупилась и потускнела, все же от судна веяло духом былой роскоши. Роза с нетерпением ожидала, когда барка причалит к берегу и она сможет взобраться на палубу.

— Подождите! — Ричард вытащил из кармана платок с кружевными краями и смахнул им паутину. Затем он протянул ей руку. — Прошу. Вы, наверное, первый пассажир этой барки за последние сто лет.

— Вы и в самом деле так думаете? — Подняв юбки, она легко перепрыгнула с помощью Ричарда через борт на палубу.

Он усмехнулся:

— Нет, конечно! На ней плавали, но это было сравнительно давно. Сейчас посмотрим, целы ли у нее паруса.

Роза ахнула от восторга, увидев, как паруса развернулись и затрепетали, раздуваемые легким ветерком. Они были сделаны из чистого шелка: на сапфирно-голубом фоне красовалась голова Аполлона.

— Смотрите! Как великолепно! Когда-то все суда на канале плавали под такими парусами!

Роза решила сама осмотреть барку и в одном из сундучков нашла парчовые ткани, которые развесила по бортам по старинному обычаю так, чтобы позолоченные края драпировки погружались в воду. Поискав еще, она откопала среди кучи хлама большую подушку с алыми кисточками и, положив ее на палубу, уселась рядом с Ричардом, который держал руль, направляя барку, влекомую теплым мягким бризом, на середину канала. Когда-то палуба была покрыта золотой краской, и теперь кое-где ее сохранившиеся пятна тускло поблескивали в лунном свете. Маленькая барка безмятежно скользила по воде, и казалось, что еще вчера на ней точно такую же прогулку совершала какая-нибудь развеселая компания. По обе стороны канала росли посаженные еще при Людовике XIV кедры, дубы, клены и сосны. Эти посадки теперь превратились в настоящие леса.