Школьный роман - Ольга Анисимова

Женя за лето не прочитал до конца ни одну книгу, забрасывал даже детективы и фантастику, не дойдя и до середины. И ему было абсолютно нечем похвастаться. Да он и не стремился, в отличие от Егора Васильева, который был готов наизнанку вывернуться, только бы его оценили, похвалили. Васильеву словно было мало и без того большой популярности в классе и в школе, он пытался затмить собой весь белый свет, став самой яркой звездой на школьном небосклоне. Это бы не раздражало Женьку в других обстоятельствах. А теперь ему казалось, что любое возвышение Васильева из толпы, все ниже опускает его, Женю Никитина.

Если война объявлена — каждый шаг считается за раунд боя, подсчет очков ведется беспрестанно. И счет пока явно не в пользу Женьки.

Два следующих урока были отданы в царствование прекрасной Маргариты. Вместе с ней в класс притащились три человека из попечительского совета и один из районо. Они расселись за свободные парты и приготовились наблюдать за тем, как будет блистать Марго в качестве педагога — математика.

Маргарита Николаевна как обычно была на высоте. Урок катился плавно, без сучка, без задоринки.

Ученики легко справлялись со сложнейшими задачами после ее доходчивых объяснений. Материал был прошлогодний, но по тому, как хорошо ориентировались в нем одиннадцатиклассники, можно было сказать, что три летних месяца не смогли стереть из памяти того, что однажды было объяснено первоклассным педагогом Маргаритой Николаевной Никитиной.

— Предлагаю задачку из экзаменационного билета в технологический институт, — сказала Маргарита Николаевна, заканчивая писать на доске условия, — кто справится первым?

Класс погрузился в решение, первым хотелось быть каждому, и каждый на это надеялся. Маргарита Николаевна в своей привычной манере прохаживалась вдоль рядов. Ее шагов почти не было слышно, она ступала легко, грациозно переставляя ноги в туфлях на тонких высоких каблуках. Следом за ней по классу плыл едва уловимый горьковато — изысканный аромат дорогих духов.

Женя отстраненно смотрел в окно, когда вдруг всем телом почувствовал, что Маргарита Николаевна стоит рядом, за его спиной. Он не слышал, как она подошла к нему, но почти сразу ощутил ее пристальный взгляд. Женя медленно повернул голову, Маргарита Николаевна безмолвно шагнула к его парте и своими тонким ухоженными пальцами с аккуратными безупречной формы ноготками, покрытыми бесцветным лаком, потянула к себе Женькину тетрадь за уголок. Женя уже решил задачу, но не спешил поднимать руку и кричать, что все уже готово. Он не желал быть выскочкой, как Васильев, ему не надо похвалы учителя, которая, вполне вероятно, будет весьма натянутой. И хотя уже пора было записать очки и на свой счет, Женя не хотел торопиться. Поэтому он и сидел, безучастно гладя в окно, считая минуты, на которые опередил Васильева в решении задачи.

Чуть склонив голову, Маргарита Николаевна быстро и внимательно пробежала глазами решение сложнейшего примера. Женя ждал, подперев щеку рукой, краем глаза поглядывая на то, как палец Маргариты Николаевны легко постукивая, привычно отбивал по парте ритмичную дробь. Маргарита Николаевна через минуту вернула тетрадь Жене. А потом, ни слова так и не сказав, снова двинулась по проходу. Из этого Женя сделал вывод, что все решено верно, и он поступил разумно, что не стал высовываться — похвалы от Маргариты Николаевны ему не дождаться.

Тут взметнулась победно рука Васильева.

— Я готов, Маргарита Николаевна!

— Пожалуйста, к доске, Егор, — сказала она, слегка улыбнувшись, и Жене почудилось в ее голосе сожаление по поводу того, что ее любимчика все же успели опередить.

Васильев вальяжно и самодовольно прошествовал к доске, и принялся размашисто и достаточно небрежно писать мелом решение.

Маргарита Николаевна присела за свой учительский стол, но на доску не смотрела. Она, не отрываясь, глядела на Женю. Его смутил этот взгляд. Неужели ей хотелось, чтобы лучшим был он, а не Васильев? Нет, ничего подобного! Сколько раз ранее она весьма резко прерывала его попытки выдвинуться вперед, заявить о себе. Почему же сейчас она глядит на него с каким-то немым укором?

Васильев закончил писать. Класс воззрился на доску, сверяя свое решение с решением лучшего ученика. Сомнений быть не могло, Васильев Егор как всегда был на высоте.

Урок подходил к концу. Маргарита Николаевна, отмечая работу учеников, выставляла им первые в этом году оценки. Жене было не на что претендовать. Сегодня на уроке он не произнес ни слова, ни разу не поднял руку, хотя мог бы это сделать. Класс работал активно, пятерок и четверок было много, троек Маргарита Николаевна пока не ставила никому, все-таки это был первый день занятий. Васильев, конечно, получил свое «отлично» вместе с похвалой.

Гости, присутствовавшие на уроке, почувствовав его завершение, оживились, расслабленно задвигались на стульях. Скоро должен был прозвучать звонок.

Вдруг за дверью кабинета раздался какой-то странный шум. Маргарита Николаевна слегка нахмурилась, повернула голову в сторону двери и уже было собралась пойти проверить, кто смеет нарушать тишину во время занятия. Тут дверь распахнулась и в кабинете нарисовалась очень своеобразного вида тетя.

Мало того, что она была весьма экзотически одета — в бесформенную майку и коротюсенькие шорты — она, казалось, с трудом держалась на ногах, поскольку была в приличном подпитии. За ней возвышался охранник, видимо, пытавшийся ее остановить и выпроводить вон из стен школы, но тетя не сдавалась. Она возмущенно размахивала руками, при этом ее заносило, речь теряла всяческую связность.

— Я говорю, что мне сюда надо, тут мой сын учится! Отстань ты от меня, в конце концов! — Дама влетела в кабинет, раскрасневшаяся не то от горячего спора с охранником, не то от выпитого. — Безобразие какое! К собственному ребенку не пускают! А мой муж столько денег на эту школу тратит!..

— Что случилось? — строго, но сдержанно спросила Маргарита Николаевна. — Уважаемая дама, вы к кому?

— К сыну я своему, — невнятно выговорила женщина, — он забыл этот ваш дурацкий школьный свитер!

А мне вот теперь приходиться его нести! Егор, ты где?

Класс замер, пьяная тетя оказалась ни кем иным как матушкой самого Егора Васильева — первого ученика в классе и в школе, звездного мальчика элитного лицея.

Егор Васильев не был похож на самого себя. Он вскочил на ноги, бледный, дрожащий от негодования и позора. Мать попыталась сунуть ему в руки сверток с джемпером, но он будто ничего не видел вокруг. Он оцепенел от стыда и ярости, обмер, не находя выхода своему возмущению. А еще через мгновение Егор пулей вылетел из кабинета, пронесшись мимо матери, словно ее не было. Мать ошалело отступила в сторону, чтобы он ее не сшиб.