Берег холодных ветров - Веда Корнилова

Знахарка ненадолго замолкла, а затем продолжила:

- Когда мне было шестнадцать лет, я влюбилась в одного парнишку. Надо признать, что наши чувства были взаимны. Ему было семнадцать, и у нас обоих это было первой и, к сожалению, единственной любовью, воспоминания о которой ранят меня даже сейчас...

Знахарка снова замолчала, а когда, спустя минуту, заговорила, то голос у нее немного поменялся, и Айлин с удивлением услышала в нем нечто похожее на еле сдерживаемые слезы.

- Тогда тоже был праздник окончания сбора урожая, и мы с ним ходили по ярмарке. День был замечательный - легкий морозец и солнце, вокруг шумела веселая толпа... Он тоже купил нам обоим сладкие крендельки, которые ему насыпали на капустный лист. Мне по сей день кажется, я в жизни не ела ничего вкуснее тех крендельков. Увы, но ни он, ни я тогда еще не знали, что это был последний день, который мы провели вместе... И вот, когда я прошлой осенью смотрела на вас, то вдруг на меня нахлынуло то пронзительное чувство счастья и радости, которое, как я считала, навсегда осталось в прошлом. Вы можете мне не верить, но на несколько невероятно долгих мгновений я снова стала шестнадцатилетней, влюбленной и безумно счастливой, а еще бесконечно уверенной в том, что жизнь не только прекрасна, но и будет такой вечно, я и тот парнишка - мы навсегда останемся вместе, и нас никто никогда не разлучит... За такие воспоминания я бы отдала все, что угодно.

- А что же случилось потом? - вырвалось у Айлин. - Ну, с вашим женихом?

- Парнишка был из состоятельной купеческой семьи, и там вовсе не горели желанием заиметь в родне внучку колдуньи, а ни о какой другой невесте он и слушать не хотел. Нравы в том семействе были довольно суровые, ослушников в ней не любили, и потому уже на следующий день после той ярмарки парнишку отослали едва ли не на другой край страны - дескать, поживешь в тех местах пару лет, торговлю наладишь, а там поглядим... Знаете, мы даже попрощаться не успели, вернее, нам просто не позволили это сделать. К сожалению, через год в тех местах случился мор, ну и... Его, как и очень многих умерших от той болезни, наспех похоронили в общей могиле, что же касается меня... В общем, через несколько лет я вышла замуж. Что еще сказать? Мой муж был неплохим человеком, я его уважала. Он, считаю, тоже хорошо ко мне относился, только вот той сумасшедшей и всепоглощающей любви, какую я испытала в юности, от которой хочется летать, петь, и дарить радость всем вокруг... Подобного у меня больше никогда не было. Впрочем, такие чувства встречаются всего лишь раз в жизни, и повториться они не могут.

- Я вас понимаю...

- Спасибо... - кажется, знахарка сумела справиться со своими эмоциями. - Знаете, почему я вам все это рассказываю? Просто тогда, на ярмарке, вы, сами не зная того, дали мне возможность не только вновь испытать те неповторимые чувства юности, но я еще и словно увидела рядом с собой того парнишку, его лицо, улыбку... За прошедшие годы его облик несколько стерся из моей памяти - и вдруг он предстал передо мной, словно живой! Стоял рядом, смотрел на меня и улыбался, как в тот день... Подобное почти никому не дано, но тогда я словно вернулась в те невероятно счастливые и безоблачные дни, когда пела душа и радость просто рвалась из сердца. Если честно, то я даже представить себе не могла, что такое возможно... И пусть эти потрясающие воспоминания продлились всего лишь несколько мгновений, но я все еще не могу забыть о них, да, если честно, и не хочу этого делать. А еще я понимаю, что в долгу перед вами за то, что вы, пусть даже не понимая того, сумели ненадолго вернуть мне те потрясающие ощущения светлого счастья, которые все еще со мной.

Знахарка вновь замолкла - как видно, вновь старалась стать все такой же спокойной и рассудительной, но на это ей понадобилось какое-то время.

- Вот что... - через какое-то время заговорила Касиди. - Я умею быть благодарной. К сожалению, мне не по силам помочь в вашей беде, но хотя бы на недолгое время сумею поставить защиту вашему малышу. Дней тридцать он будет прежним, таким же, каким был до того, как перетянул на себя эту порчу, а остальное зависит только от вас.

- Остальное?

- Да. Кое-что я вам все же подскажу, посоветую, что делать, хотя это и будет нарушением некоторых правил, установленных среди нас...

Женщины вернулись домой ближе к вечеру. Конечно, часть дороги малыша Кириана пришлось нести на руках, но зато немалое расстояние он шел самостоятельно, а то и бегал, радуясь теплому летнему дню. Сейчас, глядя на веселого и жизнерадостного ребенка, каким он был до того, как перетянул на себя порчу, не хотелось даже думать о том, что это продлится недолго. Увы, но знахарка сумела поставить защиту Кириану всего лишь на короткое время, а потом... Ну, об этом пока и думать не хотелось.

- Женщину, которая провела тот самый темный обряд, зовут Фресия... - рассказывала мать Борасу, который уже давненько ожидал их возвращения подле калитки небогатого дома матери и дочери. - Думаю, не ошибусь, если предположу, что наша знахарка едва ли не сразу поняла, в чем тут дело, да и мастера смогла определить в два счета, а наши слова насчет Насиба только подтвердили ее предположение. Эта Фресия, как я ранее и предполагала, живет как раз в тех местах, куда ездила Шайхула, и считается самой сильной колдуньей не только в нашей стране, но и во многих других государствах. Вот потому-то наша знахарка и не может с ней тягаться на равных - знает, что толку от этого не будет. Кстати, Касиди сказала, что была искренне удивлена, когда поняла, что темный обряд - дело рук Фресии. Дескать, та колдунья из лесного края славится еще как раз тем, что подобные темные обряды на дух не переносит, и даже более того - частенько бесплатно снимает наведенную порчу.

- Но если дело обстоит таким образом, то почему же эта самая Фресия не отказала госпоже Шайхуле? - не понял Борас. - Там, по-моему, ни о каком светлом обряде и речи не шло, а темная магия наличествует полной мерой!

- Наша знахарка Касиди предположила, что Шайхула (уж вы меня извините, Борас, но называть эту особу госпожой я не собираюсь!) в качестве оплаты за проведение обряда предложила Фресии нечто такое, против чего та не смогла устоять. Помните, вы говорили, что рядом с Насибом находится монастырь святой Иуллии? Так вот, по словам знахарки, Фресия жертвует на этот монастырь почти все, что ей платят заказчики за работу, а это огромные деньги, потому как услуги такой сильной колдуньи стоят очень и очень недешево. Более того: считается, что в том монастыре все новое строительство идет как раз за счет средств Фресии.

- Колдунья дает деньги на строительство монастыря? - усмехнулся Борас. - Да, в мире много чудного. Как видно, та ведьма заранее отмаливает свои прегрешения, как нынешние, так и будущие. Ну, раз такое дело, то лично мне стало еще интересней: что же такое было отдано за обряд?