КГБ. Последний аргумент - Атаманенко Григорьевич

А ведь вспомните, как вы начинали три года назад? Мы тогда и всерьёз-то вас не воспринимали, потому что вы были смешны. Вы даже французского языка толком не знали. Припоминаю, как шеф «наружки», едва не получил апоплексический удар от смеха, докладывая мне о ваших судорожных метаниях в Лувре в поисках туалета. Вы были близки к обмороку или... к более углублённому изучению французского языка. Следуя указателю sortir, вы все время выходили и выходили, но не находили того, что искали. Ведь по-французски sortir — это выход, а не туалет.

Это у вас в России туалет называется сортиром, и вы, решив, что русский и французский родственные языки, постоянно следовали стрелке sortir, пока принародно не обоссались к неописуемому восторгу сыщиков «наружки»...

Но я снимаю шляпу перед вашим усердием: за три года вы достигли значительного прогресса в овладении моего языка, если уж вам удалось в течение часа без переводчика общаться с африканским принцем, который другими языками, кроме французского, не владеет... Н-да... Ну, ничего! Вот раскручу я Антуана Бокассу по полной программе — и вам вновь придётся вернуться к вашим привычным сортирам!

«C’est la vie — такова жизнь...» — как говорят у нас во Франции, да и у вас в России тоже, мсье Куприянов...»

Для Дезире Парана круг замкнулся — ему стало ясно, что он имеет дело с серийным людоедом. В морозильных камерах холодильников были обнаружены 56 частей женских тел, тщательно разделанных и упакованных.

Вопрос был в том, как контрразведке удастся получить доказательства или, что ещё лучше, добровольные признания принца в совершении им леденящих душу преступлений?

Откровения под гипнозом

Дезире Паран, будучи студентом юридического факультета Сорбонны, увлёкся работами Зигмунда Фрейда, Карла Густава Юнга и Альфреда Адлера. Будущего контрразведчика Франции № 2 в их трудах привлекло умение мэтров психоанализа воздействовать на подсознание пациента и извлекать оттуда помимо его воли сокровенные тайны.

Поэтому Дезире Паран, заняв должность заместителя начальника контрразведки республики, вопреки воле ретроградов из министерства юстиции поспешил организовать сверхсекретное подразделение из психоневрологов и гипнотизёров экстра-класса. Посвящённые сразу же окрестили новый отдел «Клубом Колдунов».

Действительно, находясь в состоянии гипнотического транса, человек мог сообщить специалистам нечто, что никогда бы не сказал никому, находясь в обычном состоянии. Воля человека, находящегося в гипнотическом трансе, «обесточена», его подсознание раскованно, поэтому он может выболтать специалистам, задающим вопросы, то, чего никогда бы не сказал и под пытками.

Практика показала, что информация, которую не удавалось заполучить от подследственных в ходе допросов с использованием традиционных методов, запросто «вытекала» из их уст при магическом воздействии гипнотизёров.

Сначала допрашиваемого под благовидным предлогом просили выпить «сыворотку истины» — смесь лёгкого вина и психотропов, раскрепощающих центры воли, — а затем погружали в гипнотический транс. После этого он выкладывал все интересующие следствие подробности.

В случае с Антуаном-Жан-Бедель-Бокассой замначальника контрразведки не намерен был отступать от годами опробованных приёмов.

Спешить надо было ещё потому, что через неделю, 22 апреля, Бокасса I должен быть принят в Енисейском дворце. Чем не событие? А возможность отличиться? А что если наследный принц вдруг выдаст такие сведения, которые станут весомыми аргументами Валери Жискар д’Эстена на переговорах с визави, самодержцем Центральноафриканской империи?!

Словом, игра стоила свеч...

На следующий день на дверях деканата по работе с иностранными студентами появилось объявление:

«В связи с массовыми отравлениями в кафетерии Сорбонны всем учащимся-иностранцам необходимо экстренно пройти амбулаторную диспансеризацию в медицинском кабинете университета».

Антуан Бокасса как прилежный студент не мог проигнорировать воззвания и сразу же явился для прохождения псевдодиспансеризации.

Его ждали. Два профессора из ведомства Дезире Парана, играя роль санитаров заштатных клиник префектуры, предложили венценосному студенту сначала сдать кровь на анализ, затем выпить стакан «сыворотки истины» и, наконец, прилечь на кушетку, чтобы, расслабившись, ответить на некоторые вопросы.

Гипнотический сеанс, продолжавшийся около двух часов, был записан на видеоплёнку, его результаты превзошли самые смелые ожидания Парана, инициатора мероприятия.

В течение всего тайного допроса Антуан не только подтвердил своё единоличное участие в умерщвлении с целью последующего поедания молодых женщин, но и признался в таких отклонениях на сексуальной почве, что Дезире Паран в сердцах воскликнул:

«Да это же не человек—сосуд пороков! Это—монстр, который по злой воле судьбы уже седьмой год обучается в Сорбонне на факультете искусствоведения! Да этого вурдалака впору посадить на цепь в психиатрической клинике и демонстрировать студентам факультета сексопатологии...»

Через полчаса после начала работы с Антуаном Бокассой, с помощью «сыворотки истины» и правильного сочетания успокаивающих и отвлекающих вопросов, когда сознание африканца начало «пробуксовывать» на мелочах — верный признак того, что он стал входить в гипнотический транс, Мишель Бернардини, старший группы психоневрологов-гипнотизёров, повёл атаку по всему фронту.

Не подозревавший подвоха Антуан, всё более распаляясь от задаваемых вопросов и собственного повествования, сообщил проводившим допрос психологам, как он заставлял Грету Освальд и Ингрид Белофф садиться на корточки над его головой и мочиться ему на лицо...

Бернардини бесстрастно пояснил Парану и другим контрразведчикам, присутствовавшим на просмотре видеозаписи, что такой же патологией страдал Адольф Гитлер, который проделывал подобные экзерсисы со своей племянницей Гели Раубаль, а затем с женой Евой Браун, называя эти забавы «Золотым дождём».

Такого рода необычная сексуальная практика в медицине называется уролагнией — половая патология, при которой наблюдается повышенный интерес ко всему, что связано с мочеиспусканием. Как правило, она тесно переплетена с садомазохизмом.

Отвечая на вопросы Бернардини, венценосный африканец поведал, что любовниц у него всегда было более, чем достаточно. Причём, все они были рекламными дивами, будто только что сошли с обложек журналов мод. Возможно, поэтому, они только и делали, что отбирали у него имущество, скотски пожирали его накопления и беззащитную плоть. Ему это не нравилось, хотя для себя он сделал вывод, что белые женщины обречены ему отдаваться, а успех на поприще завоевания их сердец и их плоти был его жребием.

«...Лишь одна моя возлюбленная — Дорис Циммерман — оказалась слишком умна, и я боялся, что она может меня разоблачить... Она была последней, кого я убил... Это произошло около недели назад. Но есть её плоть я не стал, потому что это— плоть мерзкой змеи... Я отрезал ей голову и слил кровь в тазик. Где-то я читал, что свежая кровь очищает душу. Напившись крови, хлеставшей из раскупоренного горла, я действительно почувствовал, что очистился от скверны, порождением которой и была эта женщина... Затем столовой ложкой я съел её мозг, чтобы быть таким же проницательным и хитрым, какой была она. Ведь при всём том, что я сделал для неё, она играла мною. Она ловко уклонялась от физической близости со мной, хотя на свидания приходила... Я овладел ею только после того, как она была уже обезглавлена!»

Психиатры осторожно поинтересовались, что же такого грандиозного Антуан сделал для Циммерман. Африканец не замедлил с ответом:

«В 1977 году я по просьбе Дорис и её старшего брата, русского дипломата по имени Гелий, с которым встречался несколько раз в Культурном центре Помпиду и на Елисейских Полях, разместил в типографиях заказ на десять тысяч марок, посвященных годовщине Октябрьской революции в России... Я понёс большие убытки, но даже после этого Дорис ответила мне презрением, она не подпускала меня к себе, уклонялась от встреч со мной... Её лицемерие состояло даже в том, что, будучи брюнеткой, на свидание со мной она приходила в парике с волосами, окрашенными в белый цвет... Именно такой я увидел и влюбился в неё с первого взгляда, когда мы с Гелием случайно встретили её в кафе на Елисейских Полях... А всё потому, что ей было известно о моем влечении к блондинкам, да и вообще, к женщинам со светлыми волосами...

Но не стоит уделять ей столько внимания, ибо она понесла заслуженное наказание и сейчас уже находится в аду. Оставим её в покое...»