Шесть причин, чтобы остаться девственницей - Луиза Харвуд

— Но годы идут, а я все еще одна. Кто же мог знать, что мое ожидание так затянется! — воскликнула Эмили. — Черт, я, наверное, говорю как старая дева, которая истекает слюной и жадно щелкает искусственной челюстью, помирая от неудовлетворенных желаний. Да? Как думаешь, может, из-за длительного сексуального голодания у меня уже начался какой-нибудь жуткий психоз?

— Нет, — рассмеялся Артур. — Вопрос в другом — чего ты ждешь.

— Жду чего-то большего, чем легкой интрижки. Мне не нужны отношения, которые веселые девочки обычно называют «перепихнуться». Я жду человека, которого смогу полюбить и который полюбит меня. По-настоящему, понимаешь?

— Замечательно.

— Замечательно, — хмыкнула Эмили. — Только иногда мне кажется, что если просто сидеть и ждать, то вообще никогда ни с кем не познакомишься.

— Ты же говоришь, что ожидание тебя не угнетает и что ты ляжешь в постель только в том случае, если будешь уверена в длительности и серьезности дальнейших отношений. Ты не видишь смысла в бесконечных романах с целой вереницей парней, которые неизбежно оказываются Мистером Полное Ничтожество. И ты решила ждать до тех пор, пока не появится он — Мистер Совершенство.

— Да, — убежденно кивнула Эмили. — И почему-то я не перестаю верить, что в этом есть смысл, по крайней мере для меня, — отдать девственность любимому человеку, а не первому встречному парню, с которым можно весело провести время.

— Вот поэтому я и считаю твое ожидание абсолютно правильным. И не думаю, что подобные вещи устарели. Напротив, сама идея кажется великолепной.

— Однако сам придерживаешься несколько иной линии поведения, — напомнила ему Эмили. — Полагаю, ты и Дженнифер не долго томились в ожидании.

— Нет.

— А если бы она не захотела спать с тобой, что бы ты сделал?

— Бросил бы ее тут же, не задумываясь!

— Серьезно?!

— О нет, конечно нет! — Артур сделал испуганные глаза. — Я бы уважал ее — и ждал. Столько, сколько надо, долгие дни, недели и месяцы, пока она сама не захочет. Ну, вообще-то, в случае с Дженнифер ожидание не слишком затянулось — она захотела днем и большую часть ночи тоже не возражала.

— Арту-ур! — протянула Эмили. — Ты не должен рассказывать о таких вещах.

— Уверен, Дженнифер не стала бы возражать, если бы узнала, что я поделился радостью с сестрой.

— Ну тебя, — отмахнулась Эмили.-А что произойдет, если ваши отношения не сложатся и вы расстанетесь? Тебе не кажется, что ты будешь страдать гораздо больше, чем если бы не спал с ней?

Артур положил локти на руль и посмотрел на сестру.

— Эмили, пойми, я не воспринимаю секс таким образом. С моей точки зрения лучше испытать любовь, обжечься, все потерять, ужасно страдать и все же не бояться заводить близкие отношения. Я из тех, кого ты называешь оптимистами. Ты говоришь, что увлечения, симпатии, даже страсти недостаточно, чтобы лечь с человеком в постель. Прежде ты хочешь убедиться, что это настоящее большое чувство. Но как ты убедишься, если не позволишь ему захватить тебя целиком? Ждать? Да, ожидание великой любви — это прекрасно. Но умение полностью отдаться чувству, забыв обо всем на свете, — тоже неплохая штука. Излишняя осторожность иногда вредит. Попытайся прислушаться не только к разуму, но и к своим желаниям.

— Ты думаешь, я этого не понимаю? — вздохнула Эмили. — Ну да, наверное, со стороны так оно и выглядит. И напрасно. Я готова ко всем тем испытаниям, о которых ты говоришь. Оливер мне нравится, но я бы очень хотела в него влюбиться. Однако проблема в том, что он не даст мне такой возможности. Во-первых, Оливер не станет ждать, пока я разберусь в самой себе. Скорее всего, он вообще близко ко мне не подойдет.

— Почему? — удивился Артур.

— Именно из-за моей девственности. Факт, который превращает меня в нечто такое, к чему он не посмеет, а может, и побоится прикоснуться.

— С чего ты взяла? Помнится, когда тебе было шестнадцать, его это не остановило. А сейчас тем более. Не надо заранее готовить себя к неудаче. Дай Оливеру понять, что он тебе нравится, очаруй его.

— Как? У меня язык отнимается, когда я его вижу.

— Голова кружится, и ноги делаются, как ватные, — Артур со знанием дела перечислил основные симптомы. — Не робей, сестричка. Возьми себя в руки — и вперед. Кстати, сегодня можешь потренироваться на Сэме, — он бросил взгляд на часы: — Идем, а то опоздаем в ресторан.

Она вскарабкалась по узкой винтовой лестнице и оказалась на втором этаже в башенке с высоким куполообразным потолком. В свое время Эмили обшарила все окрестные антикварные лавки и нашла старинную кушетку из темного дуба с полукруглой спинкой и резными подлокотниками. Чтобы втащить ее наверх, Артуру пришлось сначала отпилить ножки, а потом снова приклеить. Эмили сама выкрасила стены в светло-изумрудный цвет, похожий на цвет моря за окном башни, и сшила пару атласных подушек с яркими горчично-желтыми и зелеными полосами в тон стенам. Пол, выложенный серыми каменными плитами, Эмили решила не закрывать ковром, а просто отполировать и покрыть блестящим лаком. Башня стала ее любимым местом в доме. Эмили могла часами сидеть на кушетке и любоваться морем.

Эмили стояла у окна и, глядя на темные скалы и высокое ночное небо, думала… в каком наряде ей лучше отправиться в ресторан. После разговора с Артуром мрачное настроение, в котором она приехала в Сент-Брайдз, рассеялось. Эмили воспряла духом и теперь с нетерпением ждала встречи с Дженнифер. И Сэма тоже будет приятно повидать, причем на этот раз она предстанет перед ним в одетом виде.

Эмили бросила взгляд на море, подступающее к самому подножию утеса, на котором стоял дом. Ночь была тихая, и вода, похожая на черное зеркало, едва слышно плескалась о скалы. Вдалеке мерцали огни города. Эмили подумала, что завтра их ждет еще одно увлекательное дело. Из всех окрестных городков она лучше всего знала Сент-Брайдз и могла, хотя и с некоторым трудом, вообразить себя хозяйкой магазина «Морская волна», расположившимся где-нибудь на небольшой уютной улочке.

На подоконнике выстроилась длинная вереница крохотных статуэток — фигурки животных, сделанные из цветного китайского фарфора. В детстве Эмили обожала играть с ними. Когда Артур купил дом, животные были переселены в башню. Эмили взяла статуэтку лошади, поставила ее на ладонь и прикоснулась сначала к пышной, заплетенной в косичку гриве, потом провела пальцем по тонким изящным ногам лошади. Изначально статуэтка была парной — вороная лошадь и рыжий жеребенок. Но однажды мама, зная, что дочь больше всего любит именно эту статуэтку, подарила жеребенка школьной подруге Эмили. То был один из редких случаев, когда поступок мамы нельзя было объяснить ее вечной рассеянностью, — он выглядел, как вполне осознанная и преднамеренная жестокость. Почему Эмили вспомнила об этом? Она поставила лошадь на место, взяла фигурку бульдога и повернула так, чтобы его круглая морщинистая физиономия смотрела в окно.