Там, где живет любовь - Светлана Алексеева

Сергею не хотелось помпезности. Он не раз предлагал собраться в тесном кругу, посидеть за круглым столом и просто поговорить. Перспектива того, что весь вечер предстоит держать королевскую осанку и, не снимая с лица дежурную улыбку, строить из себя великосветского льва, его не очень прельщала. Но больше всего Волошина тяготило то, что в такой знаменательный день, среди такого большого количества друзей и партнеров он будет один. А ведь раньше на всех светских раутах рядом с ним была Наташа. В самом деле, не рассказывать же окружающим, что, добившись головокружительного успеха в бизнесе, он потерпел полное фиаско в личной жизни. Да и бывать на светских мероприятиях без пары всегда считалось плохим тоном.

А ведь недавно все было по-другому. Была семья, была любовь. Были жена и дочь. Даже кошка была. А может, ему только казалось, что все это было. Было… было… было…

В тот день, быстро управившись с делами, он возвратился домой из Франции. Был поздний зимний вечер. Увешанный подарочными пакетами, светясь, как зажженная новогодняя елка, Сергей радостно открыл дверь квартиры. Стараясь сделать сюрприз, на цыпочках подошел к двери комнаты, откуда лилась тихая знакомая мелодия.

– А вот и… – радостно начал он и осекся.

В нескольких метрах от него, на диване, в жарких объятиях застыла обнаженная парочка. Перепуганными глазами на него смотрели жена и личный шофер, молодой двадцатипятилетний парнишка.

Больше Сергей в этот дом не вошел. Не было ни криков, ни слез, ни скандала. Только на суде, не придумав ничего более убедительного в свое оправдание, жена, пустив дежурную слезу и используя все свое актерское мастерство, жалобно выкрикнула:

– А что мне оставалось делать? Ведь его никогда не было дома! У него в голове только один бизнес. А я женщина, мне тепло, мне ласка нужна!

На том они и расстались. Оставшись у разбитого корыта, Наташка продала оставленную ей квартиру и обреченно укатила к матери в Одессу.

Решив после этого, что тяжелое бремя материнства ей больше не под силу, она довольно проворно пристроила их четырнадцатилетнюю дочь в один из варшавских колледжей. Волошину такой поворот событий был только на руку. В сложившейся ситуации, когда суд однозначно передал опеку над ребенком бывшей жене, учеба наследницы в престижном колледже была куда лучше, чем беспечное отрочество на Малой Арнаутской. Недолго думая, он оплатил обучение дочери за границей.

Несколько месяцев скитаясь по частным квартирам, Сергей старательно увиливал от навязчивой заботы близких. Их излишнее попечительство никак не шло ему на пользу. Переехав к родителям в Ирпень, он через некоторое время заметил, что на его классическом ремне из блестящей крокодильей кожи катастрофически не хватает дырок. Ведь основным программным заданием его матушки было страстное желание накормить «ребенка» всевозможными разносолами и сдобами. А так как никто на земле не мог готовить лучше нее, то силы удержаться от последней ложки Волошин находил не всегда. Поэтому, придерживаясь твердого убеждения, что большим у мужчины может быть только кошелек и счет в банке, он быстро принял решение удрать из-под столь губительной опеки. Сославшись на то, что приходится поздно возвращаться домой, часто тревожить родителей ночными звонками и подолгу добираться до Киева, он сбежал на квартиру к своему давнему другу и компаньону Димке Корниенко.

Но и там у него возникли определенные трудности. Правда, далеко не гастрономического характера. Кухарке было абсолютно все равно, любит ли он стейк под соусом или с кровью, какие пироги ему больше по вкусу – с вишней или с капустой. Она не сидела напротив него, с умилением глядя, как он уминает гуся с яблоками. Оставив в покое плоть, в новом доме с огромным рвением взялись за его душу. Всем казалось, что вылечить его сердечные раны может только новая любовь. И сколько ни объяснял он Димкиной жене, что ничего и никого не хочет, что лучшими лекарями для него являются время и работа, Галина с ним категорически не соглашалась. Она была твердо убеждена, будто лучше знает, что с ним происходит и как с этим бороться. А кому она пыталась больше помочь – ему или своим засидевшимся в девках подругам, – он так и не понял. Но каждый вечер за домашним чаепитием она устраивала неожиданный эксклюзивный кастинг новоявленных невест. Сначала Волошин скромно улыбался, с тайной надеждой, что это когда-то закончится. Но, по-видимому, подруг у Галины было значительно больше, чем он ожидал. Поэтому он в очередной раз спасся бегством.

А так как бежать ему было попросту некуда, Сергей занялся поиском вариантов для собственного жилья.

Переложив все заботы, связанные с этим, на шустрого парнишку-риелтора, Сергей облегченно вздохнул. И уже через четыре месяца после развода он переехал в просторную четырехкомнатную квартиру в престижном доме, носившем помпезное название «Корона Печерска». Да и до работы ему было недалеко.

Мысли Волошина плавно перешли к рабочему процессу.

Может, и в самом деле права его бывшая жена, утверждавшая, что у него в голове один только бизнес? А как без него, без этой священной коровки, которая дает молочко? А на молочко любителей – пруд пруди! И всем нужно отборное, сливки всем подавай. А откуда они берутся, мало кого интересовало. Все твердили лишь одно: дай. Жене нужна была очередная шуба. Видите ли, в этом сезоне ни голубая, ни коричневая норка не в моде. Без дымчатой шубейки у нее мог произойти нервный срыв. Он и произошел! Доченька, неустанно менявшая модели телефонов, тоже неожиданно поднялась на более высокую ступень технического развития. Игриво прищурив свои зеленоватые глазки, она целенаправленно ткнула пальчиком в витрину с последней моделью «айфона». Теще срочно был нужен новый холодильник, а у тестя в старенькой «пятерке», в которой вечно ломался то карбюратор, то аккумулятор, по непонятным причинам потек радиатор. Когда после очередного финансового транша в Одессу Волошин сказал, что ему выгодней купить им новую машину, тесть очень обиделся! А так как угодить всем было сложно, приходилось работать день и ночь. Вот он и заработался, потеряв главное в жизни.

Но самым тяжелым для него была разлука с дочерью, с Юлькой. За те два года, что они жили не вместе, он часто летал в Варшаву. На каникулах дочка прилетала к нему. После того, как ее мамочка во второй раз пошла под венец, она не особо спешила в Одессу. Да и мать на этом не очень настаивала. Подарив своему новому мачо долгожданного наследника, она не слишком часто вспоминала о существовании дочери.