КГБ в смокинге. Книга 2 - Валентина Мальцева

— Наручники на меня так и не наденете? — сквозь зубы спросила я.

— Во-первых, мы не носим с собой наручников, — не оборачиваясь ответил Пржесмицкий. — А во-вторых, не стоит переигрывать: тебе и так никуда не деться в окружении трех мужчин. Сиди тихо. Изображай из себя убитую горем преступницу. Смотри на нас ненавидящим взглядом. Словом, включай на полную мощность свою еврейскую голову и помогай нам. Если начнется перестрелка, падай вниз. Ни о чем не спрашивай, никуда не лезь — просто падай вниз и затихни, пока все не кончится. Поняла, Вэл?

— Поняла, — кивнула я.

Вшола посмотрел на меня каким-то странным взглядом.

— Что-то не так? — спросила я.

— Нет-нет, пани, вы выглядите просто замечательно. Мне почему-то очень хочется ответить на ваш вопрос.

— Какой именно?

— Относительно того, где вы могли меня видеть.

— Знаете что, пан Вшола, — я посмотрела на это прекрасное мужское лицо — открытое, мужественное и в то же время по-детски незащищенное, с пронзительным взглядом черных семитских глаз — и представила себе, что через несколько секунд оно может стать мертвым. Что этот мужчина, самой природой созданный для любви и нежности, навсегда исчезнет из жизни, что от него останется лишь холодное тело, которое закидают тяжелыми комьями глины в свежевырытой яме… Я сглотнула вязкий ком, подступивший к самому горлу, и улыбнулась. — Знаете, пан Вшола, я уже и так догадалась. Просто я до конца не уверена. Давайте сделаем так: когда все кончится, я скажу вам сама, где я вас видела.

— Договорились, пани.

— Ну все, — буркнул Пржесмицкий. — Начинайте делать несчастное лицо.

— Да Господи! — воскликнула я. — Уж что-что, а это…

22

США. Вашингтон, округ Колумбия

6 января 1978 года

Юджин запарковал машину у небольшого двухэтажного дома с черепичной крышей на маленькой немноголюдной улочке, примыкающей к Лексингтон-авеню. После шестидесятых годов, когда столица стала все быстрее превращаться в настоящий административный и правительственный центр, среди «белых воротничков» истэблишмента постепенно распространилось и укоренилось мнение, что жить в Вашингтоне — городе клерков, адвокатов и негров — непрестижно и бесперспективно. Высокопоставленные правительственные чиновники, крупные юристы и финансисты, которым по характеру их работы необходимо было часто бывать в Вашингтоне, стремились обосноваться как минимум за пятнадцать миль от столицы с ее толчеей, уличными пробками и бесконечными демонстрациями у Белого дома. Уолш, которому его дом достался в наследство от родителей, жил здесь с довоенных лет и, скорее всего, просто не задумывался о вопросах престижа или не придавал ему серьезного значения, поскольку большую часть своего времени проводил в Вирджинии, где ему по должности был положен достаточно удобный и удаленный от людских глаз особняк в пятнадцати минутах езды до главного здания ЦРУ в Лэнгли.

По привычке осмотревшись, Юджин перемахнул четыре ступеньки, ведущих к добротной деревянной двери с потемневшей бронзовой табличкой, на которой готическим шрифтом было выведено: «Д-р Сэмюэль Кирш, издатель», и придавил белую кнопку звонка.

Уолш открыл почти сразу, словно стоял в ожидании гостя с другой стороны двери. Выглядел он достаточно живописно: поверх добротного стеганого халата, шалевой воротник которого был оторочен темновишневым кантом, на Уолше был кокетливый женский передник, весь в муке и с явными следами яичного желтка.

— Раздевайся, — буркнул Уолш, кивком указывая на вешалку.

Повесив на крючок кожаную куртку, подбитую собачьим мехом, Юджин пригладил волосы и, миновав довольно запущенную столовую, проследовал в просторную кухню, которая вполне могла бы служить мини-выставкой достижений американской бытовой техники. Собранных здесь холодильников, морозильных шкафов, микроволновых печей, всевозможных кухонных комбайнов и духовок вполне хватило бы для оснащения кулинарных служб при ресторане нью-йоркского отеля «Пьер». Этого увлечения своего босса Юджин не понимал еще и потому, что хорошо знал: Уолш бывает в своем вашингтонском доме не чаще одного-двух раз в полгода. Его жена умерла пять лет назад, а единственная дочь, еще до смерти матери, вышла замуж за какого-то цюрихского банкира, обзавелась тремя детьми и с тех пор почти не покидала Европу.

Уолш между тем вернулся к занятию, от которого его оторвал звонок гостя: возложив свои внушительные ладони на толстую скалку, заместитель директора ЦРУ методично раскатывал огромный лист желтого теста.

— Ждете гостей? — спросил Юджин, усаживаясь на высокий табурет по другую сторону гигантского кухонного стола с встроенными шкафами, полками и ящиками.

— Ждал, — не отрываясь от скалки, ответил Уолш.

— Следовательно, это высококалорийную простыню вы готовите специально для меня?

— Для нас.

— Что это будет?

— Пицца.

— У вас в роду были итальянцы, сэр?

— Меня научили делать ее на Сицилии. В сорок четвертом…

Пока они обменивались ничего не значащими фразами, Юджин продолжал размышлять о причинах странного поведения Уолша. Чрезвычайным был уже тот факт, что служака Уолш в будний день, в самый разгар работы, покинул Лэнгли, уехал в Вашингтон и занялся приготовлением пиццы. А то, что босс позвонил Юджину накануне ночью и пригласил к себе в гости, вообще казалось дурным знаком. Юджин мысленно перебирал самые фантастические варианты, но так и не смог отдать предпочтение какому-нибудь из них. Ибо ему еще ни разу не удавалось «просчитать» своего босса.

…Когда пицца была съедена, а оплетенная соломкой бутылка «Кьянти» почти опустела, Уолш вытер губы салфеткой, не вставая с табурета, протянул руку к ближайшему шкафчику, достал оттуда толстую сигару, освободил ее от целлофановой обертки, отгрыз кончик и метко выплюнул его в мусорную корзину.

— Здорово! — Юджин похлопал в ладоши. — Вам будет чем заработать на жизнь после выхода в отставку.

— А тебе?

— А мне уже пора?

— У тебя серьезные проблемы, Юджин.

— Вы не могли сообщить мне эту новость в Лэнгли?

— Не мог.

— И что из этого вытекает?

— Знаешь, чем отличается мое поколение от твоего?

— Возрастом.

— Твое поколение всегда интересуется следствиями, а мое — причинами.

— Вы умнее.

— Просто дольше прожили.

— Не скромничайте, босс.

— Не хами, сынок!

— В чем мои проблемы?

— Твой амстердамский «трофей» заговорил.

— Так бойко, что мне пора подавать в отставку?

— Это интереснейший тип.

— Я думаю — столько околачиваться возле Андропова!

— Нам нужно потолковать, Юджин.

— Я слушаю вас, босс. Обожаю обсуждать собственные проблемы.

— Показания Тополева, если, конечно, они дойдут до конгресса, могут вызвать самую непредсказуемую реакцию. Тут уже не только разведка, тут — серьезная политика. Короче, этот парень отирался возле стволов самого крупного калибра…

— Что означает ваша фраза «если они дойдут до конгресса»?

— Почти все его показания скорее всего останутся в наших сейфах. Вместе с источником.

— Даже если русские официально затребуют его обратно?

— У нас нет такого человека, — отрезал Уолш. — И никогда не было. А впрочем, это не нам решать.

— Так в чем же проблема?

— Директор внимательно ознакомился с материалами допросов. И у него возникло не совсем однозначное мнение о твоих действиях…

— Сэр, я не покажусь вам чрезмерно тупым, если попрошу выражаться проще? Что вы имеете в виду, черт возьми?!

— Войдя в контакт с той женщиной, ты скомпрометировал себя как офицер ЦРУ. Речь идет о твоих действиях в Аргентине и в Европе. А показания Тополева это полностью подтверждают, — тихо сказал Уолш, не спуская с Юджина тяжелого взгляда.

— Мне достаточно написать прошение об отставке или я должен пустить себе пулю в лоб?

— Ты себе сейчас очень нравишься, да? — мрачно ощерился Уолш.

— Я не совсем понимаю, чего вы хотите от меня, сэр? Оправдываться мне не в чем. Компрометацию офицера ЦРУ я всегда представлял себе несколько иначе. В то же время я не настолько туп, чтобы не считаться с мнением директора. Следовательно, я жду ваших указаний. Коль скоро именно вы преподнесли мне эту новость, логично предположить, что вы же и подскажете мне, что делать дальше.

— И ты готов следовать моему совету?

— Я этого не говорил, сэр.

— Хорошо… — Уолш ткнул сигару в пепельницу и сделал несколько вращательных движений, словно хотел ввинтить окурок в потускневший фаянс. — Спать с женщиной, даже если она иностранка, — это еще не служебное преступление.

— И на том спасибо, — пробормотал Юджин.