Практичное изобретение - Артур Кларк

— Черт побери! — пробурчал Вейсс. — Ты что, хочешь сказать, что еще раз изобрел световой орган? На экран во время исполнения музыкального произведения проецируют разные цвета? Скрябин говорил об этом много лет назад, но даже у него ничего не вышло.

Фэйрбенк покачал головой.

— Ничего подобного. Хотя за основу взят действительно подержанный электроорган. Но это лишь потому, что конструкция его как нельзя лучше удовлетворяет нашей цели. Скамья для сидения, обширное место для приборной панели, переключатели в удобных местах и легко переделываются. Но этот орган не играет, он молчит.

Профессор щелкнул выключателем слева от клавиатуры. Под ногами гостей зазвучал басовитый гул и слегка завибрировал пол.

— Я бы этого не сказал, — заметил Грейнер.

— Это домашний генератор, — пояснил Фэйрбенк.

— Но как вы можете… — начал Хаскелл.

— Смотрите, — прервал его хозяин. — Смотрите на экран.

Он нажал несколько кнопок, покрутил один из дисков, затем взял молчаливый «аккорд» из трех черных клавиш. Экран запульсировал. Сначала чисто белым цветом, затем огненно-красным, темно-синим, золотисто-желтым, и наконец все смешалось в пляске.

— Абстрактное искусство? — спросил Темпл.

Цвета разделились, снова смешались, и неожиданно появилась картинка. Это было очень размытое движущееся изображение самого Фэйрбенка и его пяти друзей. С напитками в руках они сидели перед органом. Профессор тронул диск, и изображение стало четким.

— Домашнее телевидение, — хмыкнул Грейнер, оглядываясь в поисках скрытой телекамеры.

— Подождите, — сказал преподобный Мак. — Это мы, верно, и комната эта, но не сейчас. Смотрите, орган еще закрыт покрывалом. Это то, что происходило здесь пять минут назад!

На экране Фэйрбенк, произнося неслышные слова, срывал с органа покрывало.

— Ну и что? — возразил Грейнер. — Видеомагнитофон. Прокручивается сделанная запись.

— Нет, — ответил Фэйрбенк. — Повторяю, я пригласил вас сюда не для того, чтобы смотреть телевизор, пусть домашний, видеозапись или еще что-нибудь в этом роде. Пожалуйста, прошу внимания.

Он нажал другой клапан и осторожно потянул один из рычагов. Изображение мигнуло, исчезло и вновь появилось. На этот раз на экране была белая дверь.

— Так это же входная дверь вашего дома, — сказал Хаскелл.

Грейнер вздохнул:

— Я все же не вижу…

Фэйрбенк щелкнул выключателем «общий план». Изображение двери отодвинулось, на экране появился дом целиком. Он стоял один, вокруг были пустые участки.

— Да это шесть-семь лет назад! — воскликнул Вейсс. — Тогда еще здесь никто не построился!

— Верно, — кивнул преподобный Мак. — Маркус первым во всем квартале построил свой дом.

— Кино, — буркнул Грейнер. — Любительское кино.

Фэйрбенк улыбнулся.

— Именно зная твой скепсис, я и позвал тебя, Грейнер. Хаскелл, Вейсс, Темпл и Мак — романтики. Они захотят поверить. Их легко облапошить, но если мне удастся убедить тебя, если я не оставлю у тебя никаких сомнений, тогда я буду знать, что световой орган можно показывать всему миру.

Он устроился поудобнее на скамье, и его руки забегали по клавишам и кнопкам. На экране поплыли непонятные абстрактные изображения.

— Проблема управления еще полностью не решена, — заметил Фэйрбенк. — Почти половина изображений — случайные, наудачу, и только вторая половина — то, что я хочу получить. Но я надеюсь, что решу эту задачу, если доживу.

На экране постепенно возникла другая картина.

— Ага, — сказал Фэйрбенк. — То, что надо.

Зрители увидели толпу. Мелькали солдаты в синих мундирах. Все слушали человека, стоящего на заднем плане — долговязого, с бородкой, в высокой, похожей на печную трубу шляпе.

— Ну, как, Грейнер, — спросил Фэйрбенк, — во время Гражданской войны было кино? Да еще цветное? А?

— Очень занятно, — ответил Грейнер. — Кусок из какого-нибудь голливудского исторического фильма Рэймонда Масси, Генри Фонда или еще кого-нибудь.

— Да? Но ведь этот период истории — твоя специальность. Ты — эксперт, признанный авторитет. Стены твоего кабинета увешаны фотографиями, сделанными Мэтыо Брэди. Из всех нас именно ты, и никто другой, можешь отличить загримированного актера от…

Он дотронулся до кнопки «крупный план». Экран заполнило печальное, бородатое лицо. Грейнер медленно приподнялся и едва слышно произнес:

— Господи боже, Фэйрбенк! Это не актер, не подделка. Это же… Он что-то говорит! Звук, дай же звук, черт побери!

Темпл впился глазами в губы человека на экране и как бы прочел: «Сорок семь лет назад…»

Фэйрбенк щелкнул выключателем. Изображение исчезло.

— Постой! — крикнул Грейнер. — Я хочу еще посмотреть!

— Ты увидишь все это, — сказал Фэйрбенк. — Столько раз, сколько захочешь. Общий план, крупный план, ускоренная или замедленная съемка и даже стоп-кадр. Жаль, конечно, что нет звука, но это уже следующий этап. Пока достаточно и того, что удалось решить проблему света.

Фэйрбенк теперь повернулся ко всем.

— Что такое свет? Волны различной длины, перемещающиеся с огромной скоростью — сто восемьдесят шесть тысяч миль в секунду. Это знает любой школьник. Но что же происходит со светом? Куда он девается? Исчезает как дым? Превращается во что-то иное? Или же просто… продолжает перемещаться? Да, именно так.

— Элементарно, дорогой Ватсон, — ухмыльнулся преподобный Мак.

— Не сомневаюсь. Но позвольте мне остановиться кое на чем, не таком уж элементарном, чего не знает любой школьник, чего не знал и о чем не подозревал никто до тех пор, пока мы с Телмой не сделали этого открытия.

Там, высоко вверху, за тысячи миль от поверхности земли существует странное явление, о котором вы, наверное, слышали, даже не будучи физиками, как я. Пояса Ван Аллена. Их природа, их свойства и качества — об этом мы имеем туманное представление. Но одно из свойств мне известно, — это ловушка, ловушка света. Свет, ушедший с нашей планеты, а значит и изображение всего на ней происходящего, схвачен там лишь на мгновение, перед тем как уйти и кануть в глубины космоса. И именно в этот момент свет, изображения как бы навсегда записываются или копируются заряженными радиоактивными частицами поясов Ван Аллена. Учтите, джентльмены, записано все, что когда-то было видимым.

— Вот ключ, — кивнул он в сторону органа, — который открывает сокровищницу поясов Ван Аллена. Орган, который доносит до вас не музыку, а… историю… предысторию, играет величественную и безграничную симфонию прошлого.

В подвале воцарилась тишина, нарушаемая только гудением генератора. Наконец преподобный Мак спросил: