С запутанным клубком - Пирс Энтони

Ниоба подумала о своем прежнем существовании — без Седрика.

А потом о бессмертии, могуществе и цели — и возможности расквитаться с Сатаной. Если бы ей предложили выбирать, она бы скорее согласилась получить назад Седрика, но, по правде говоря, выбирать ей никто не предлагал. Ей следует принять предложение Лахесис.

— Что я должна делать, чтобы стать одной из вас?

— Возьми меня за руку, — ответила Лахесис.

Ниоба повиновалась. Возникло необычное чувство, ее словно подхватило и понесло течение — она что-то теряла и одновременно приобретала. Потом Лахесис превратилась в молодую хорошенькую девушку, ту, что она видела одно короткое мгновение в жилище Судьбы в Чистилище.

Они расцепили руки.

— Прощай, Дафна, — проговорила Лахесис. — Добро пожаловать, Ниоба.

Что? Ниоба посмотрела на себя и обнаружила, что выглядит как Лахесис.

— Да, ты теперь с нами, — без слов сказала ей Лахесис. — Твое тело перешло Дафне, бывшей Клото. Она свое отслужила.

Ниоба не произнесла ни звука. Она наблюдала, слушала и ощущала; Дафна повернулась, чтобы убедиться в том, что снова осталась одна, а потом взглянула на них.

— Прощайте, подружки, — проговорила девушка, в глазах у нее стояли слезы. — Благодарю тебя, Ниоба. Ты вернула мне мою жизнь.

Она раскрыла руки, и Лахесис обняла ее.

— Скажи ей за меня «пожалуйста», — подумала Ниоба, которую охватила легкая грусть. Ее тело — изменившееся — исчезло навсегда!

— Сама скажи, — ответила Лахесис, и Ниоба вернулась в свое тело. Только в ее сознании присутствовали еще две личности.

Она посмотрела в зеркало, висящее на стене каюты, и увидела себя, такую же, как прежде. Она стояла рядом с Дафной. Один из аспектов Судьбы стал как две капли воды похож на нее.

— Пожалуйста, Дафна, — сказала Ниоба.

И вдруг почувствовала, как по щекам, не подчиняясь ее воле, потекли слезы. Дафна протянула к ней руки, и обе, рыдая, обнялись.

Наконец они отодвинулись друг от друга, улыбнулись — две милые молодые женщины — и снова расплакались.

— Ради всех святых! — заворчал голос в сознании Ниобы, и она сообразила, что это Атропос, третий аспект Судьбы.

В конце концов слезы высохли, и Ниоба сказала:

— Я вижу, ты очень на меня похожа. Надеюсь, тебя ждет счастливая жизнь.

— Уж можешь не сомневаться, — ответила Дафна. — Судьба рассмотрела мою нить.

Они немного посмеялись над ее словами, а потом Ниоба вернула тело Лахесис, которая превратилась в паука; они ловко взобрались по нити на потолок, проникли сквозь него, покинули пароход, поднялись в небо и с невероятной скоростью пронеслись по канату, оплетавшему весь мир. И уже в Чистилище, в своем жилище, сотканном из паутины, снова вернулись в человеческое обличье.

— Тебе не придется самой узнавать, как у нас тут все устроено, — заявила Лахесис. — Мы будем помогать и направлять тебя, когда возникнет необходимость, а домашнее хозяйство является моей обязанностью. Но тебе надо прясть нити.

Сначала Лахесис представила Ниобу Атропос. Тело изменилось, и женщина подошла к зеркалу, чтобы Ниоба смогла ее увидеть. Ей было около шестидесяти: стального цвета волосы, глубокие морщины, слишком большой нос; она ужасно напоминала бабушку из детской книжки.

— Я вела самую обычную жизнь на ферме, мы выращивали коз. Помогала мужу доить, готовила еду, стирала, родила четверых детей — один из них умер от оспы, когда ему было восемь. Две дочери и сын выросли, завели свои семьи и разъехались. Я почувствовала себя никому не нужной, когда они стали жить самостоятельно; надо признать, мне нравилось возиться с ними. Поэтому я обратила все свое внимание на мужа и заставила его продать ферму — цены на козье молоко упали, поскольку появились фабрики, где разводили коров и производили молоко в огромных количествах, хотя коровье не идет ни в какое сравнение по качеству с тем, что продавали мы. Мы хотели вложить деньги в мебельную фабрику, но нас обманули; фабрика обанкротилась, и мы потеряли все сбережения. Муж заболел, сначала туберкулезом, потом воспалением легких и умер с разбитым сердцем. Я знала, что это моя вина; мне следовало все оставить, как оно было. Но я всегда обожала вмешиваться в чужую жизнь, и когда ко мне пришла Судьба и спросила, не хочу ли я получить настоящую возможность этим заняться… Вот уже пятнадцать лет я здесь и вполне довольна. И, полагаю, не прервала ни одной жизни зря.

— А разве не Смерть — не Танатос — прерывает людские жизни? — мысленно спросила Ниоба. Она не могла говорить вслух, когда тело принадлежало не ей.

— Танатос следит, чтобы души умерших отправились туда, куда им полагается, — в Рай, Ад или Чистилище. Он должен оценить соотношение добра и зла в каждой душе и лично занимается особо сложными случаями. Но я определяю, когда приходит конец каждой жизни; я обрезаю нити.

— Это ты обрезала нить жизни Седрика?

— Пришлось. Твой муж устроил все таким образом, что его нить заняла место той, которую я должна была перерезать первоначально. Он не оставил мне выбора. Я не обладаю полной автономией, в особенности когда в Гобелене возникают изменения. Мои действия — не результат своеволия или каприза. Я должна учитывать определенные условия, чтобы ни одна нить не протянулась дальше, чем ей положено, или не оборвалась слишком рано.

— Но почему речь вообще идет о нитях? — сердито спросила Ниоба. — Почему бы не позволить хорошим людям жить долго?

Атропос устало улыбнулась:

— Дитя, ты стала жертвой обычного заблуждения, бытующего среди смертных. Они считают Смерть врагом и думают, что все будет прекрасно, если жить вечно. Это неверно; старики должны уйти и дать место молодым. Никого из нас сейчас не было бы на свете, если бы наши предки не освободили нам место. Так вот, каждая нить жизни имеет свой срок — длиннее или короче, — и каждая начинается и заканчивается в соответствии с рисунком Гобелена. Я просто перерезаю нити, чтобы не пострадала его целостность, и таким образом служу добру. Вечная жизнь была бы катастрофой!

— А как насчет воплощений? — Ниобу по-прежнему мучила совесть: ее ждет необычное будущее, в то время как Седрик, человек, обладавший выдающимися способностями, умер так рано.

— Воплощения бессмертны, но не вечны, — терпеливо объясняла Атропос. — Мы продолжаем жить, не старея, до тех пор, пока являемся воплощениями. Но сроки нашей службы различны. Твоя предшественница, Дафна, провела тут двадцать шесть лет, удвоив свою смертную жизнь — а потом возникла ситуация, которая оказалась для нее слишком соблазнительной, чтобы отказаться. Она нашла хорошего человека — а хорошего человека найти не так просто! — который мечтал познакомиться с благородной женщиной, но ему никак не удавалось. Теперь она будет стареть, как и все смертные, а потом мне или моей преемнице придется перерезать ее нить. После этого Дафна отправится на тот свет. Другие воплощения тоже сменяют друг друга на своем посту, только в каждом случае по-своему. Танатос умирает, когда забывает об осторожности и становится жертвой своего преемника; Хронос вступает в должность взрослым и живет вспять, вплоть до часа своего рождения или зачатия — никак не могу понять…