У каждого свое проклятие - Светлана Демидова

– Как же я люблю тебя... – только тогда Алексей, казалось, вспомнил о себе.

– Ты... моя жена... не Пашкина... – сумел еще выдохнуть он, и после этих слов для них уже не существовало ничего, кроме объятий.

Длинные Маринины волосы опутали плечи и шею Алексея. И вся она, Марина, оплела его руками и ногами, которые, казалось, стали чересчур длинными и, возможно, даже выпустили еще и ползучие побеги, чтобы крепче обнимать его и не отпускать от себя никогда. А с опухших губ ее будто сошла защитная пленка, и ими стало можно ощущать, как течет по сосудам Алексея кровь и как волнами исходит из самых глубин его сердца неугасимая любовь к ней...

Так началась мучительная жизнь Марины, жены одного брата Епифанова и тайной любовницы другого. Они с Алексеем бросались друг к другу при первой же возможности, стремясь урвать хоть один поцелуй, например, в кухне в те редкие минуты, когда там не было никого из их большой семьи. Они караулили друг друга по утрам в выходные дни, когда Павел не торопился вставать с постели. Галина Павловна всегда поднималась в восемь часов утра, независимо от дня недели, и тайным любовникам приходилось просыпаться гораздо раньше. Марина выпархивала из-под бока мужа в одном халатике на голое тело и, сразу распахнув его, прижималась всем своим естеством к любимому человеку.

– Марина, давай наконец поговорим с Пашкой, – сказал как-то Алексей, целуя чужую жену в шею и нежно поглаживая под халатом ее спину.

– Нет... Лешенька... не надо... – ответила она. – Я даже не могу представить, каким образом сказать ему, что люблю тебя...

– А вот таким же самым способом и скажи, – услышали они голос Павла.

Марина протяжно охнула и отскочила от Алексея, а халат самым предательским образом совершенно распахнулся, будто как раз для того, чтобы Павел убедился, что под ним на жене ровным счетом ничего нет.

– И как же все это понимать? – самым будничным голосом спросил обманутый муж, будто интересовался, почему брат с женой выпили чай из его чашки.

Эта будничность в голосе не обманула Марину. Она видела, как у Павла закаменела шея.

– Паш, ты... ты прости нас, но... – начал Алексей, закрыв своим телом Марину, но того совершенно не интересовало, что брат пытался ему сказать.

– За что ж ты меня так, Мариша? – спросил Павел, пытаясь поймать взглядом глаза жены. – И так жизни нет...

– Вот и пора прекратить это безобразие, – опять встрял Алексей. – Я люблю твою жену, Пашка... Так вот получилось... Развестись вам надо.

Павла мнение брата по-прежнему не интересовало. Он опять заглянул к нему за плечо и спросил:

– Марин, ну почему именно он, а? Почему не другой?

Она тяжело всхлипнула и решила сказать правду:

– Наверно, потому... что он такой, каким я хотела бы, чтобы был ты...

– Да ты меня никаким не хочешь! Вот ведь в чем дело-то!

Марина вышла из-за спины Алексея и, до синевы в пальцах сжимая полы халата, попросила:

– Отпусти меня, Пашенька... отпусти...

– А вот нате-ка, выкусите! – расхохотался вдруг Павел и выставил вперед внушительный кукиш. – Вы за моей спиной решили свою жизнь устроить, а меня, значит, побоку! Черта с два я дам развод! Не дождетесь!

Он решительно прошагал к сушилке, вытащил оттуда свой бокал, налил до краев пенящейся водой из-под крана, оглушительно глотая, выпил, забросил посудину обратно и вышел из кухни.

После этого памятного для всех троих разговора Павел запил так, что, с трудом добредая домой, падал навзничь прямо в коридоре неподъемной колодой. Свекровь смотрела на Марину с постоянным укором во взгляде, а свекор, проходя мимо нее, безнадежно взмахивал рукой и тоже ничего не говорил.

Однажды разбираться с происходящим в доме родителей пришел старший из братьев Епифановых, Борис, который тогда жил у Нонны.

– Какого черта вы довели Пашку до такого состояния? – процедил он, неприязненно глядя на Марину с Алексеем.

– Уж чья бы корова мычала... – начал Алексей.

– Это ты на Нонну намекаешь?! – взревел Борис.

– Это я на Надю намекаю.

Борис сразу сник и уже гораздо спокойнее сказал:

– Надо же что-то делать? Сопьется парень... Мать говорила, что его уже грозились с работы уволить...

– У тебя есть какие-то предложения?

– Предлагаю наркологический диспансер...

Специалисты из наркологического диспансера не смогли применить свои знания и умения в деле обращения Павла Епифанова на трезвый жизненный путь. Однажды вечером, возвращаясь домой с работы в состоянии самой крайней степени опьянения, он полностью потерял ориентацию в пространстве, выскочил на проезжую часть дороги и был сбит огромным трейлером. Павел умер на месте.

После похорон совершенно спавшая с лица Марина съехала от Епифановых обратно к родителям. Ей казалось, что она потеряла в жизни все: ребенка, мужа, его родителей, которые уже стали ей родными людьми, а также свою любовь. Вернее, она ее не теряла. Любовь к Алексею с каждым днем разгоралась все сильней, но была теперь еще более преступной, чем раньше, а потому должна была быть задавлена. И Марина давила ее, как могла, до тех пор, пока к ней домой не пришел Алексей. С похорон Павла прошло около трех месяцев.

– Я люблю вашу дочь, – сразу заявил он матери Марины, когда она открыла ему дверь.

– Мариночка, тут... – Маринина мать хотела назвать имя Епифанова, но поперхнулась, увидев, с каким страшным лицом дочь, вышедшая в коридор, смотрит на Алексея.

– Уходи, – прохрипела ему Марина.

– И не подумаю, – ответил он и оттеснил в сторону будущую тещу. – Даже если мы никогда в жизни больше не увидимся, Пашку этим все равно не вернешь.

– Ну и что?! – запальчиво выкрикнула Марина.

– И то! Все равно надо продолжать жить! А без тебя мне... никак... Да и тебе без меня...

Марина хотела возразить, что самым прекрасным образом без него обходится и запросто обойдется впредь. Хотела, но сделать это ей не удалось. Алексей крепко обнял ее. Марина брыкалась, сколько могла, а потом затихла. Ее мать посчитала за лучшее тихохонько, на цыпочках, удалиться из коридора.

Марина с Алексеем расписались через полгода после смерти Павла. Когда у них родился сын Сережка, семейство Епифановых окончательно их простило. Свекровь даже предложила Марине с Алексеем вернуться к ним, но они наотрез отказались. Вскоре Алексей получил от своего предприятия двухкомнатную квартиру, а потом у супругов родилась дочка Анечка...

– Аня! Объясни мне, почему этот... Дима полез именно к тебе? – нервно спросила Марина дочь, когда это уже можно было сделать без того, чтобы девочка не зашлась диким плачем.

– Не знаю, – быстро ответила Анечка и отвела глаза.

– Разве мы тебе не внушали, что нельзя разговаривать с посторонними мужчинами?!