Имперский гамбит - Сергей Мусаниф

– Хорошо, – кивнул Круз. – Отправлю их, как только они будут полностью укомплектованы.

– Думаю, нет нужды говорить вам, как важно отслеживать все передвижения вражеского флота, – вздохнул Клозе.

– Но вы все равно сказали, – заметил Круз.

– Извините, – сказал Клозе.

– Я знаю, как надо воевать, – заявил Круз.

Хорошо бы, подумал Клозе. Потому что я не имею об этом ни малейшего представления.

Сейчас мы бьемся с третьей волной вторжения, с «быстрым» флотом. В конечном итоге, это война маневров, война постоянного ожидания ударов и неопределенности.

Вторая «медленная» волна флота вторжения, примерно шесть тысяч кораблей, свалится на человечество раньше чем через полгода. Тогда нынешняя неопределенность кончится. И начнется бойня.

Они будут поглощать человеческие системы одну за другой. Великий Китай наглядно продемонстрировал, что останется на планетах после нашествия таргов.

Пепел.

Зачем этот дурацкий дипломатический визит, зачем ультиматум, зачем предложенный месяц перемирия? Или…

Бо заявил о своей идее уже после переговоров, когда перемирие уже было заключено. Тарги прочувствовали всю полноту угрозы и решили отреагировать незамедлительно, не предоставляя Вайсбергу месяца на эксперименты?

Логично, если бы не прежнее «но». Откуда они взяли эту информацию?

Клозе попрощался с Крузом и задумчиво потер лицо. Слишком много вопросов, ни одного ответа, да еще Юлий попытался сыграть в ящик. Должность советника по вопросам национальной безопасности с каждым днем нравилась Клозе все меньше и меньше.

Следующим ходом Клозе навестил своего друга и сюзерена в личной палате императора, находившейся в подвальных помещениях дворца. Размещение медицинского оборудования в подвале было одним из требований Управления имперской безопасности. Их параноидальные запросы не удовлетворял даже Имперский госпиталь, защищенный не хуже штаб-квартиры самого УИБ.

Хотя УИБ не зафиксировало ни одной попытки прикончить августейшую особу во время прохождения лечения, последние двести лет все болезни императоров лечили по месту жительства.

Юлий пришел в себя.

Он по-прежнему выглядел плохо. Зато теперь его внешний вид идеально гармонировал с подключенной к нему системой жизнеобеспечения и больничной обстановкой, проникшей в самое сердце Букингемского дворца.

Увидев Клозе, бледный император попытался улыбнуться. Уголки его губ поползли вверх, но остановились на половине дороги, едва Юлий рассмотрел выражение лица барона. Клозе так и не смог побороть своего мрачного настроения и теперь клял себя за это последними словами.

Больного нельзя волновать.

– Как оно все? – Голос императора был таким тихим, что Клозе пришлось приложить усилия, чтобы разобрать слова.

– В целом – нормально, – заверил его Клозе.

– По твоей гнусной физиономии этого не скажешь.

– Единственный милый пустячок, который мне портит настроение, это ты, – солгал Клозе не моргнув глазом.

– Я в норме.

– Странные у тебя представления о норме. – Клозе уселся в кресло для посетителей, потянулся было за сигаретами, чисто по привычке, и тут же вспомнил, где находится. Рука замерла на полпути. – Ты всех здорово перепугал, сир. Между прочим, я неоднократно рекомендовал тебе пересмотреть свой образ жизни.

– Пошел в жопу, Генрих, – сказал император. Он как никто знал, насколько Клозе не любит свое имя. – Ты ни о чем не хочешь мне доложить?

– А что ты уже знаешь?

– Ни черта, – сказал Юлий. – Знаю только, что тарги убрались. Сколько нам это стоило?

– Сравнительно недорого. – Клозе решил не сообщать сюзерену о двадцати тысячах погибших на поверхности. – Тарги пытались прорваться, но мы их вышибли. Они потеряли около трех сотен кораблей.

– Неплохо, – улыбнулся Юлий. – Еще пара таких боев – и мы сравняемся в численности.

Упаси бог, подумал Клозе. Еще пара таких боев – и нам крышка. Но он не стал этого говорить и просто улыбнулся императору в ответ.

– Ты сказал, они пытались прорваться к поверхности?

– Типа того.

– Где?

– Здесь.

– В области ответственности «Шивы»? Весьма безрассудно с их стороны. Цель – Лондон?

– Пока рано делать выводы, – сказал Клозе. Лондон или что-то другое совсем недалеко от Лондона.

– А как дела на Марсе?

– Успокойся, на Марсе тоже все ровно. Верфи целы.

– Слава богу! Я начал… сомневаться. Попадая в информационный вакуум, начинаешь подозревать самое худшее.

– Истину глаголешь, сир, – согласился Клозе. – Обычно так оно и бывает, но тебе не сообщали подробности исключительно по медицинским показаниям.

– Чертовы медики, – пробормотал Юлий. – Когда я отсюда выйду, я устрою им веселую жизнь.

– Только постарайся выйти отсюда на своих ногах, – попросил Клозе. – А не вперед ими.

– У меня самого в этом деле жизненный интерес, – сказал Юлий. – Гм… Тот чертов дипломат, который пудрил нам мозги ультиматумом, никак не прокомментировал сие вероломное нападение своих собратьев?

– Нет.

– А что с ним вообще?

– Его пытались отбить у нашего эскорта, но не смогли. Я распорядился доставить чертову тварь на Марс. Без корабля, естественно, иначе это было бы слишком опасно. Кто знает, что там на борту.

– И как он отреагировал на свое новое место жительства?

– Впал в спячку.

– Интересная реакция для дипломата.

– По крайней мере ему не пришлось давать комментарии произошедшему.

– Хочешь сказать, таким образом он ушел от ответа?

– Похоже на то.

Дверь открылась, впуская в палату медсестру с каким-то медицинским снаряжением. Клозе понял намек и быстренько ретировался, закруглив разговор обещанием позже прислать к Юлию Пенелопу с очередной порцией новостей.

Кабинет доктора Янковского находился за соседней дверью. Клозе для приличия стукнул по косяку и вошел внутрь, не дожидаясь приглашения. Личный врач императора изучал какую-то мудреную таблицу в трехмерной проекции. Он молча кивнул Клозе, отметил что-то в причудливом графике и свернул изображение.

– Как император? – спросил Клозе. – Если подойти к этому вопросу с точки зрения медицинской науки?

– Состояние довольно тяжелое, но стабильное, – сказал доктор. – Язву я прооперировал, но там еще целый букет симптомов. Хуже всего дела обстоят с сердцем. Я уже отдал распоряжение вырастить новый орган из его собственных клеток, чтобы избежать опасности отторжения тканей при пересадке. Но этот процесс займет время.

– Сколько?

– На выращивание потребуется пара недель. Ускорить процедуру нельзя, да и нет никакого смысла. Пациента следует подготовить к операции, что тоже может занять немало времени, учитывая общее состояние его организма. В ближайшую неделю я все равно не стал бы оперировать, даже если бы новое сердце уже достигло нормального размера.

– Погано, – сказал Клозе.

– Погано, – согласился врач. – Думаю, нет нужды сообщать вам, что в этом состоянии его нельзя тревожить? И даже после операции должен пройти определенный реабилитационный период, прежде чем он сможет хотя бы частично вернуться к выполнению своих обязанностей.

– Это я понимаю, но вот насчет «не тревожить»… Полагаю, такое просто свыше наших сил. Попробуйте обратиться с аналогичной просьбой к таргам.

– И все же по возможности в общении с ним следует избегать любого напряжения, которого можно избежать, – сухо кивнул доктор. – Я понимаю, что, если держать императора совсем без информации, это приведет только к усилению стресса, но все данные надо тщательно отфильтровывать.

– Договорились, – сказал Клозе. – Можно вопрос не по теме, доктор?

– Попробуйте, – улыбнулся Янковский.

Клозе задумался, каково это – быть врачом одного пациента, чья жизнь в Империи ценится выше любой другой? Впрочем, почему только одного? Наверняка доктор предоставляет медицинские услуги всей царственной семье, так же как и семьям приближенных лиц. Иначе бы первоклассное медицинское оборудование простаивало бы большую часть времени. Виктор Романов, насколько помнил Клозе, никогда не жаловался на здоровье. Что не помогло ему стать долгожителем.

– Вы разбираетесь в клонировании? – спросил Клозе.

– Это как-то связано с… – Доктор мотнул головой в сторону стены, за которой лежал император.

– Не знаю, о чем вы сейчас подумали, но нет. Никак не связано, – сказал Клозе. – Мой интерес к клонированию носит чисто академический характер.

Если доктор Янковский и позволил себя усомниться в том, что вопросы советника императора по вопросам национальной безопасности в такое время могут носить чисто академический характер, внешне он этого никак не проявил.

– Я не специалист, – сказал он. – Сердце императора выращивают не здесь, а в специальной лаборатории, но в общих вопросах я ориентируюсь. Если же ваш интерес носит более глубокий характер, я могу рекомендовать вам пару признанных специалистов в этой области.