Грани Нижнего Мира - Олег Авраменко

Сесиль прекратила свои разглагольствования и спросила:

— Вы уже встаёте, госпожа?

— Да, милочка, — ответила я, потягиваясь. — Иди включай душ. Я сейчас.

Сесиль молча кивнула и прошла в ванную. Грета, погрузив поднос с использованной посудой в стенной лифт, вернулась ко мне и осведомилась, какое платье я хочу сегодня надеть. Я на секунду задумалась, потом сказала:

— Выбери сама. Я полностью полагаюсь на твой вкус.

Грета была явно польщена таким доверием.

— Хорошо, госпожа. Уже звать Сару и Мириам?

— Зови. — Я отбросила в сторону одеяло и села в постели, свесив ноги на укрытый пушистым ковром пол.

Грета подошла к входной двери и впустила в комнату ещё двух девушек. По утрам в моих покоях дежурили четыре фрейлины, но пару месяцев назад мне надоел балаган, который они, за компанию с Леопольдом, устраивали за завтраком, поэтому я распорядилась, чтобы две из них оставались в прихожей и ждали отдельного приглашения. С тех пор мои завтраки стали проходить в более спокойной обстановке.

Войдя в спальню, девушки вежливо поздоровались. После короткого обмена любезностями юная смуглянка Мириам направилась вслед за Гретой в гардеробную, а рыжеволосая двадцатипятилетняя Сара подошла к кровати, опустилась передо мной на корточки и надела мне на ноги лёгкие шлёпанцы.

— В прихожей вас ждёт Леопольд, госпожа, — сообщила она, поднимаясь.

— Разве он не ушёл с Владиславом? — удивилась я.

— Ушёл, но только что вернулся. Вид у него очень обиженный.

«Так-так», — подумала я. По всей видимости, Владислав отослал Леопольда по требованию регента, а из этого следовало, что разговор намечался не только срочный, но и секретный — по крайней мере, не для ушей кота. Интересно, очень интересно…

Приглашать Леопольда в спальню я не стала, поскольку уже выбралась из постели, но ещё была раздета, — а он, как ни крути, всё же мужчина. Эта моя стеснительность служила вечной темой наших препирательств с котом, который по простоте душевной никак не мог понять, почему люди стыдятся своей наготы. Однажды, ещё на Основе, я прочла ему целую лекцию о возникновении и развитии представлений о грехе, начиная с примитивных табу у первобытных племён и заканчивая современными религиозными и этическими доктринами. На какое-то мгновение мне показалось, что Леопольд понял меня, но эта иллюзия развеялась, когда он с очаровательной наивностью заявил: «Ага, ясно! Значит, занимаясь с Владиславом любовью, ты считаешь, что поступаешь плохо, и боишься, что Бог накажет тебя?» Таким толкованием греха кот меня просто убил!..

Когда я наконец встала с кровати, Сара тут же бросилась к двери ванной и предупредительно распахнула её. Мы вместе прошли в довольно просторную комнату, пол и стены которой были выложены гладкой мраморной плиткой, а весь потолок представлял собой огромный прямоугольный эльм-светильник, равномерно излучавший мягкий дневной свет.

Возле включённого душа меня ждала Сесиль с мылом и мочалкой в руках; поверх её платья был надет передник, рукава были закатаны, а волосы прикрывал от брызг чепец. Но прежде я остановилась перед умывальником и прополоскала рот волшебным эликсиром, который на Гранях заменял земную зубную пасту — и заменял, надо сказать, успешно. То, что реклама паст только обещала, он делал — и предохранял от кариеса, и придавал зубам белизну, и смягчал дёсна. Да и вкус у него был приятный и освежающий.

Сара сняла с меня ночную рубашку и присела в углу, ожидая своей очереди, а я, сбросив с ног шлёпанцы, вступила под тёплую рассеянную струю и зажмурилась от удовольствия. Через пару минут, когда я хорошенько намокла, Сесиль перекрыла воду и принялась тереть меня намыленной мочалкой.

Только не подумайте, что я злоупотребляю своим положением, принуждая знатных девиц выполнять работу горничных. Прежде всего, их никто не принуждал: когда набирался штат моих фрейлин, на каждую вакансию претендовало по несколько сотен барышень, готовых на всё, лишь бы заполучить эту должность. Они с самого начала знали, в чём будут заключаться их обязанности, поскольку ещё до нашего прибытия в Вечный Город было принято специальное постановление Государственного совета, согласно которому мы с Владиславом, как суверенные правители Грани Ланс-Оэли, официально признавались особами королевской крови — а по старому имперскому обычаю таковым особам должна прислуживать исключительно знать.

Подобной привилегией в Империи пользовались представители сорока семейств, которые сохранили за собой статус правящих фамилий при вхождении подчинённых им Граней в состав объединённого государства, либо получили их в своё управление уже из рук Мэтра. По своему устройству Империя являлась федерацией, и лишь семь самых древних Граней — Палатина, Авентина, Капитолия, Целия, Эсквилина, Квиринала и Виминала (в чью честь, по-видимому, были названы семь холмов, на которых стоял древний Рим), находились в прямом подчинении центрального правительства — они были стопроцентно урбанизированы, «сшиты» тысячами трактов и образовывали величайший в мире мегаполис, обычно именуемый Вечным Городом или просто Городом, а в официальных документах — Септимундиумом, то есть Семимирьем. Во главе же сорока остальных Граней стояли имперские наместники, обладавшие титулами королей, царей, падишахов, эмиров или махарадж — в зависимости от местных традиций. Все они, разумеется, были колдуны; я ещё не до конца разобралась, какое место отводилось им в иерархии Инквизиции, поскольку формально они не состояли в её рядах, но думаю, что по своему влиянию на дела ордена они уступали только Ференцу Карою.

Как раз эти сорок полусуверенных правителей дружно проголосовали на Государственном совете за предоставление нам всех королевских привилегий, включая титулы принца и принцессы Империи. Поначалу мы были удивлены их трогательным единодушием, но позже поняли, что они поступили так не из симпатии к нам, а в пику Ференцу Карою, которого подозревали в стремлении занять трон Мэтра. Сами они на верховную власть не претендовали, хотя, может, и мечтали о ней. Они прекрасно понимали, что пока есть на свете хоть один высший маг, простой народ и рядовые инквизиторы не захотят видеть во главе Империи человека с обычными колдовскими способностями.

Вот так и получилось, что я стала принцессой, Владислав — принцем, а юные девицы и молодые люди из инквизиторских семей ухаживали за нами, убирали после нас, прислуживали нам за столом и выполняли наши мелкие поручения. Впрочем, Владислав не слишком перегружал своих приближённых работой. С одеванием и раздеванием, мытьём, бритьём и прочими подобными делами он неизменно справлялся сам — во-первых, потому что каждую ночь спал со мной, мылся и брился в моей ванной, а его повседневные наряды хранились у меня в гардеробной, куда доступ дворянам из его свиты заказан; во-вторых же, мой дорогой муженёк приходил в ужас при одной только мысли о том, что какой-то парень будет стягивать с него брюки. Мужчины вообще принимают такие вещи слишком близко к сердцу; мы, женщины, относимся к этому гораздо спокойнее. Лично я не имею ничего против того, чтобы другие девушки надевали мне бельё, мыли меня, застилали за мной постель или расчёсывали мои волосы. Скажу откровенно: мне это даже нравится.