Братик - Яманов Александр

– Встали и ушли с площадки, – говорю спокойным голосом, но внутри я напрягся и приготовился к любому развитию событий.

– Дядя, тебе объяснили, куда идти, или ты с первого раза не понимаешь? – Глава маргиналов встал с лавочки, обозначив свои метр девяносто, но выглядел он совершенно несерьёзно.

Может это тело когда-то и занималось спортом, даже часть мускулатуры сохранило. Но нездоровый цвет кожи, мутноватые глаза и запах какого-то дерьмового коктейля нивелировали гипотетическую опасность, которая может исходить от такого здорового парня. Смотрю на него как на кусок говна, коим он и является. Имбецилу мой взгляд очень не понравился.

– На, сука!

Я был готов, поэтому ушёл от удара.

Честно говоря, не думал, что утырок решится меня ударить. Может, алкоголя перебрал с какими-нибудь препаратами или перед шалашовками решил выпендриться. Но это он зря. Бью его ногой под колено и моментально боковым в челюсть. Тело взбрыкнуло ногами и перевалилось через скамейку. Стоявшего рядом и – ухмылявшегося придурка с одного удара отправил в нокдаун. В последний момент снизил силу удара, а то вдруг она у меня стала как у Дёмки. Могу и убить ненароком. Хватаю крашеную ху*ню за мочку и под визги начинаю выкручивать дырявое ухо.

– Мы уходим, уходим! – начала кричать жирная корова, пытающаяся поднять стонущего вожака.

– Считаю до пяти. Далее буду бить по-настоящему.

Через пять не получилось, но десяти секунд хватило, чтобы очистить площадку от этого биомусора. Группа мамочек смотрела на меня с удивлением. Хорошо, что хоть никто за телефон не схватился, дабы заснять эту эпическую битву. Мне проблем с полицаями не нужно. Хотя не я начал, но потом попробуй докажи, что ты не верблюд. Помахал ручкой наблюдавшим за мной зрителям и двинул в сторону дома. Но через несколько метров наткнулся на самую настоящую засаду.

– Калмыков, ты идиот? Или у тебя началась деменция, и в жопе заиграло детство? – пылающие гневом глаза супруги пытались прожечь во мне дыру или разбудить спящую совесть.

– Я тебя тоже люблю! – прижимаю пискнувшую жену и смачно целую в губы.

– Отпусти, люди смотрят. Ты действительно ненормальный. Это что за бои без правил? Ты понимаешь, что они могут написать заявление в полицию? – злые глаза пытались прожечь во мне дыру или разбудить спящую совесть.

Обычно Аля приходит с работы позже. Но сегодня, видать, ушла пораньше и как назло нарвалась на мои «геройства».

– Это воспитательный процесс. Ну не научили их родители вести себя нормально. А как говорил Макаренко, хороший удар в печень заменяет два часа воспитательной беседы. А на людей мне плевать, пусть завидуют.

Супруга моего шутливого тона не поддержала и бубнила до подъезда, какой я дурак. В принципе она права. Это у меня эмоциональное недержание и хочется какого-то движа. Вот дал в морду поганцам и на душе приятно. А к ворчанию жены я давно привык и переношу его спокойно.

– Робяты, давай порох, продукты и чего там лучше не мочить, в лодки. Далее по десяткам переправляемся на тот берег. Друг другу не мешать, между вами должно быть по два корпуса лошади. Всё, с Богом!

Это Иловайский отдаёт последние приказания перед форсированием Днепра. Я немного нервничаю, так как никогда ещё не переплывал с конём такое огромное расстояние. А река внушала! Переправлялись выше порогов ближе к Екатеринославу, ширина главной водной артерии Новороссии здесь была метров семьсот. До этого мы форсировали всякую мелочь, обычно пользуясь бродом. Места были уже не такие пустынные, севернее располагалась оборонительная линия. За последние два дня встретили несколько патрулей. Около небольшого посёлка или хутора договорились с местными перевозчиками, что они на лодках переправят наши вещи. Мы же начали переплывать Днепр с лошадьми под присмотром командования. Хорошо, что Пахом помог мне с заводной лошадью. Он-то уже не раз переплывал Дон, а для меня это целое приключение.

Брр. Всё-таки доплыл, но кто бы знал, чего мне это стоило. Тут ещё и Дёмка впал в самую настоящую панику и просто исчез. Оказывается, братик совершенно не умеет плавать и боится крупных водоёмов. Но ничего, всё уже позади. Вода, правда, холодная, особенно в середине реки, но до противоположного берега в итоге добрались все казаки. Час сушили одежду, приводили в порядок снаряжение и упряжь и далее двинулись на восток.

Трава в степи постепенно желтела, но ещё было чем кормить коней. Да и сами, наконец, смогли поесть горячего, а то две недели сухомятки – это перебор даже для моего нынешнего организма. Ещё на хуторе прикупили свежей и копчёной рыбы, хоть как-то разнообразим питание. Но далее уже была территория, контролируемая русской армией и местной администрацией. Татар можно было не опасаться, и мы готовили горячую пищу, не забыв выставлять дозоры. Никто не отменял всякую сволочь вроде предателей-запорожцев, больших любителей бить в спину, согласовывая свои действия с крымцами. Но пока всё было тихо и спокойно.

Пару раз передовой дозор замечал какие-то отдельные отряды, но на сближение они не шли. Примерно через восемь дней мы достигли крепости Елисаветград, которая и приняла на себя всю тяжесть последнего набега крымских татар на Русь. Оборонительная линия состояла из валов, нескольких фортов и собственно самой крепости. Хан Керим-Гирей твердыню с наскока взять не смог, штурмовать такие укрепления без пехоты дело муторное. Поэтому степные твари угнали более восьми сотен человек, которых смогли нахватать по окрестным селениям, и ушли. Это уже нам потом рассказывали местные. Удивительно, что весомую часть населения крепости с окрестностями составляли сербские колонисты и русские старообрядцы. Никакими предками укров здесь даже не пахло, кроме небольшой части гарнизона, состоящей из запорожцев или другой разновидности казаков. Есть запорожские, днепровские и ещё какие-то регулярные вперемежку с иррегулярными частями, которые контролируют какие-то территории или уже вполне официально состоят на коште русской администрации. Знаю, что скоро этому бардаку придёт конец и Екатерина переселит беспокойную публику на Кубань. Там под зорким царским надзором будет создано Кубанское казачье войско. Но до всех переселений несколько лет. Вот с этими предками гордых копателей и носителей «великой» культуры, о которой до 1918 года никто не слышал, мы и схлестнулись через пару дней.

Начальство и старослужащие казаки разместились в крепости. Основная масса стала лагерем севернее, и наконец-то смогла нормально выспаться. Всё-таки такой изнуряющий переход порядком измотал людей как физически, так и морально. Ещё не мешало дать отдых коням и откормить их овсом. Плюс часть казаков маялись животами. Не все прислушались к моему совету пить только кипячёную или родниковую воду. Одежда тоже поистрепалась, да отстирать её не мешает. А то она так просолилась от пота, что хоть солеварню открывай.

На следующий день мы отъедались, отмывались, обихаживали коней и были заняты исключительно собой любимыми. Окрестные крестьяне пришли в гости на предмет предложить нам провизию, от которой никто не думал отказываться. Когда там ещё нас поставят на довольствие. Свежая речная рыба, крупы, разного рода травки типа щавеля и прочие кислички, которые употребляли в качестве витаминов. А также заварили взвар и от души почаёвничали, черпая мёд из небольшого туеска, который я приобрёл у местных. После диеты из сухарей и вяленого мяса, которые мы разбавили двухдневным поеданием рыбы после форсирования Днепра, у нас был практически пир. Кроме закупки продовольствия я пообщался с аборигенами на предмет военно-политической обстановки. Заодно пересказал новости с Дона и Кубани, которые знал.

Основные армии сейчас сосредоточились на Днестре, ещё крымские татары выделили крупные силы для обороны перешейка. В степи случались небольшие стычки, но в основном разного рода вольных отрядов типа ногайцев и прочих буджакцев. Очень интересные новости местные рассказали про поведение старшин Сечи, которые заключили с крымским ханом договор о нейтралитете. И вообще, колонисты не пылали особой страстью к этой публике, но к донцам относились вполне себе лояльно. Они же нам подсказали, что завтра в крепости будет ярмарка, и мы сможем прикупить там разную мелочовку. Мужики угостили нас забористой самогонкой, но я много пить не стал, чего и ребятам посоветовал. Мы в походе, и неизвестно, как начальство может отреагировать на запах. В прежние времена за это могли и казнить. Плетей точно могут всыпать.