Царство сынов Солнца - Владимир Кузьмищев

На фоне подобных фактов трудно поверить в практику массовых человеческих жертвоприношений в Тауантинсуйю. Но не менее очевидно и то, что инки при надобности практиковали этот языческий ритуал. Между прочим, тот же Инка Гарсиласо привел в «Комментариях» одно из таких важных событий, чрезвычайно типичное в целом для язычества: когда умирал сапа инка или один из главных кураков, наиболее близкие ему слуги и любимые жены убивали себя, ибо "…они хотели бы пойти служить своим королям и господам в другой жизни".

Словно испугавшись признания, хронист тут же уточняет: "Они сами обрекали себя на смерть, и много раз их оказывалось столько, что начальники удерживали их, говоря им, что в настоящее время хватит тех, кто уходит с умершим…"

Чтобы закончить рассказ о солнцепоклонниках из Тауантинсуйю, остается лишь указать, что у инков было четыре главных праздника. Все они связаны с культом Солнца и его сынов. Один из них нам уже знаком. Это праздник Вараку. Он был вторым по значению праздником сынов Солнца.

Третий главный праздник отмечался после завершения посева кукурузы, когда ее зелёные ростки начинали пробиваться сквозь землю. Он назывался Кусирайми и был обращен к Солнцу. Инки молили своего божественного отца не посылать на землю холода, чтобы урожай получился обильным.

Четвертый главный праздник носил название «Ситва». Он имел прямое отношение к проблеме охраны здоровья населения Тауантинсуйю. Ситве предшествовал суровый пост, а собственно праздником был финал, когда из всех городов и селений царства изгонялись болезни, недуги и иное зло. Изгнание происходило ночью. Весь Куско заполнялся живыми огнями факелов. Огни дружно летели по улицам и площадям, пока не добирались до окраин. Огонь очищал город и его жителей, уничтожая зло и все беды. Интересная деталь: если все остальные праздники непосредственно были связаны с Богом-Солнцем инков и их ритуалы либо начинались, либо заканчивались в храме Солнца, Ситва считалась как бы открытой войной со злом. Вот почему этот праздник начинался не в храме Солнца, а в крепости Саксайуаман.

Из крепости в назначенный час выбегал воин инка с копьем. Он направлялся на центральную площадь Куско, где его ожидали четыре других воина, принимавшие от первого эстафету. Воины бежали по четырем царским дорогам, изгоняя по четырем главным направлениям все имевшееся зло. Через определенные промежутки пути и на развилках дорог их поджидали новые воины, уносившие все дальше и дальше свою эстафету и зло. Так они продвигались до самых границ Четырех сторон света. Повсюду вдоль улиц и дорог стояли толпы жителей. При приближении воинов они начинали трясти свою одежду, словно сбрасывая с нее недуги и иные неприятности, которые либо убивались воинами, либо изгонялись за пределы страны.

Именно такой была официальная часть торжеств. Ночью же в борьбу с оставшимся злом включался весь народ, вооруженный факелами. Существовала примета, что тот, кто повстречает даже истлевшие остатки факела — их выбрасывали в реки, — обязательно попадет в беду. Видя их в воде или на берегу, индейцы с воплями бежали прочь.

Но самым главным по своему значению, по пышности ритуалов и богатству, угощений и взаимных подношений был Интип Райми — Торжественный праздник Солнца. Его отмечали в связи с июньским солнцестоянием, ибо земледельцы-солнцепоклонники во все времена и у всех народов мира особо внимательно наблюдали за положением небесного светила на небосводе, чтобы точно знать, когда и какие сельскохозяйственные работы следует начинать. Обнаружив особые дни в поведении Солнца — солнцестояние и равноденствие, — они клали их в основу календаря, превращая именно эти даты в главные торжества языческой веры. Этим путем люди как бы согласовывали с Солнцем и сроки посевов, и надвигавшийся период уборки урожая, и время ожидания дождей, и возможное наступление непогоды. Люди понимали свое бессилие перед капризами природы и поэтому надеялись на всесильных богов, не забывая задобрить их ревностным служением и обильными подношениями.

Задолго до наступлении этого торжественного дня Куско начинал готовиться к великому празднику Интип Райми. В священную столицу спешили караваны носильщиков, доставлявшие со всех концов необъятного Царства обильные яства, дорогие подарки и подношения, а также самих инков и курак, удостаивавшихся высокой чести лицезреть в столь торжественный день Единственного…

Рассказ четвертый: Интип Райми

…Жрец стал наведываться чаще, чем в обычные дни, монотонно тянувшиеся из года в год вот уже второй десяток лет службы, у священных Башен-Камней, Бог-Солнце наделил его зоркими глазами. Они видели все, что только можно было увидеть. Он мог провести мысленную линию даже там, где никогда не был сам, а только различал далекие очертания неясных силуэтов. Люди не видели их вообще, а он видел, видел все.

Его проверяли много и долго. Иногда, когда глаза уставали и начинали слезиться, ему хотелось кричать, что он тоже ничего не видит, но это было бы неправдой, а лгать — великий и непростительный грех. Это он знал с детства. Он знал это и всегда говорил правду, даже когда злой Супай закрывал, его глаза усталостью и все понимали, что он ничего не может видеть, но он видел и говорил правду…..

В первый: раз его привели сюда, чтобы исправить покачнувшиеся при вздохе земли левые малый и большой камни — остальные камни и башни устояли тогда. Он сразу понял, что от него хотят, и быстро помог исправить солнечные камни-знаки. Потом его приводили сюда лишь к началу тех священных дней, когда зоркие глаза простого пуреха были нужны сынам Солнца.

Дома, как и все пурехи, он трудился на своем наделе — топу, получил хорошую девушку в жены, и община построила ему дом. Он и сам помогал строить такие же дома для других молодых пурехов, когда праздновались свадьбы… Все шло хорошо, и семья быстро росла, отчего, так же быстро вырастал, его надел земли, пока однажды курака не приказал ему явиться в свой дворец. Он так и обомлел и не сразу пал ниц, когда там, во дворце, увидел прямо перед собой двух живых сынов Солнца. Падая на землю, он успел заметить, с каким любопытством они разглядывали его, простого пуреха. Теперь он не боялся их, но тогда было очень страшно. Он даже не поверил своим ушам, когда курака потребовал, чтобы он, пурех, встал. Затем начались испытания. Он видел все, и сыны Солнца недоверчиво, едва заметно покачивали головой. Он видел и это, а может быть, просто догадывался: огромные золотые круги, вставленные в мочки ушей, начинали шевелиться.

Так он стал Наблюдателем, а наблюдал он за солнечными башнями священного Пупа Четырех сторон света. Вначале он, наблюдал за ними вместе со старым инкой, затем только один и его стали называть Наблюдателем. Он один получил право нарушать священный запрет и смотреть на самого отца всех сынов Солнца. И никто не наказывал его за это. Он ждал появления всемогущего божества в пространстве между двумя башенками. Ждал и смотрел. Смотрел и ждал. Можно было и не смотреть, ибо солнце — он это точно знал — еще не скоро доберется своим нижним краем до башенок. Но он должен был смотреть и ждать, и он смотрел и ждал. До боли в глазах. Каждый день. Как он любил тучи, но они приходили только под вечер. По-настоящему нужно было смотреть и ждать лишь с самого первого дня июня.

Он точно знал, когда настанет тот день и солнце, словно по приказу, на мгновение замрет, нет, уляжется на нижних башенках, разместившись между двумя большими камнями. Мгновение, и оно оторвется от них, поползет вправо. Но он, Наблюдатель, уже будет стоять. А когда он встанет, кто-то из инков, они меняются всякий раз, сядет на каменное сиденье. И сразу же бросится бежать царский часки, и там, в священном Куско…

Но он не знал, что будет там. Он только видел, что за три дня до этого торжественного мгновения в столице сынов Солнца не будут ночью загораться огни. Наступит великий, пост, и мужья будут воздерживаться от близости с женами, чтобы не оскорбить достоинство приближавшегося великого дня. И хотя по его знаку каждый год начинался праздник Интип Райми, Наблюдатель так никогда не увидит, что же произойдет в священной столице…

В Куско было еще темно, когда на Платформе развлечений — Хаукай пате в месяц Отдыха полей стали собираться сыны Солнца, представлявшие все царские айлью. Сюда пришли все, кто не был занят на службе в домах Отца-Солнца. Последними на площади появились братья недавно ушедшего к Отцу-Солнцу сапа инки. Их еще совсем юные сыновья окружили отлитый из золота трон-носилки Единственного плотным кольцом обнаженных тел с незажившими ранами и глубокими ссадинами, полученными в сражении-празднике Вараку.

Наконец вместе со своими братьями и сыновьями на Платформу развлечений взошел Единственный. Он отказался от носилок: даже Единственный испытывал тревожное, хотя и радостное, волнение от предстоящей встречи с Отцом-Солнцем всех тех, кто собрался здесь на главное торжество Четырех сторон света. Только сыны Солнца были на площади-платформе. Только они имели право ждать здесь своего прародителя. Ничто не нарушало торжественности этих мгновений.