Forbidden Sweetness - Юлия И. Леманн

все свободное время, смогу не так часто думать о брате. Мысль вселяет надежду, которая тут же рушится, признавая всю наивность подобного суждения, стоит увидеть машину Эйдена.

Он приехал! Не смотря ни на что, он все же вернулся к школе, чтоб отвезти нас домой. В душе вмиг поселился теплый комок нежности, растущий с каждым шагом к машине. Эйден помнит обо мне, даже когда рядом Кэри. Интересно, как девушка отреагировала на то, что ее оставили? Против воли мелькает злорадство и чувство удовлетворения, и я совсем не хочу сопротивляться им, потому что и в самом деле рада, что Эйд предпочел меня. Наверно это глупо и противоречит намерениям держаться от него подальше, пока не успокоится, но ничего не могу с собой поделать. Стремление быть рядом сильнее меня. Оно совсем неконтролируемо.

— Думала ты не приедешь.

— Я как раз ехал домой.

Вот так, безразличное пожатие плеч, и меня возвращают в грубую реальность. И в самом деле, глупо было строить подобные иллюзии. Стараюсь не показать, что слова задели за живое и сажусь рядом с подругой. Нес о чем-то весело болтает, однако складывается ощущение гнетущей тишины. На удивление быстро добираемся до дома все в том же молчании. Без разговоров подруги оно становится еще более ощутимо.

— Ты уезжаешь?

С удивлением понимаю, что Эйд не собирается заходить домой, только ждет, пока я скроюсь за дверью.

— Дела, — опять это равнодушное пожатие плеч, но меня не обмануть. Боже, он и в самом деле приехал исключительно ради меня, вырвал время, которого судя по всему у него совсем нет, и приехал за мной. Просто чтобы отвести домой. Сама не понимаю, как оказалась так близко к Эйду, но не намерена отступать. Хочется его обнять, это действо кажется верным, логичным. Не вижу смысла сдерживать порывы, ведь раньше от меня никто этого и не требовал.

Первые секунды, пока он стоит, удивленно замерев, боюсь, что оттолкнет или еще хуже, не ответит, но почти сразу успокаиваюсь, стоит почувствовать такие крепкие объятия. Словно таксикоманка вдыхаю любимый запах. Будь моя воля, замерла бы в этом мгновении навечно. Не хочу отпускать его, от одной мысли, что вот сейчас Эйд вновь наденет маску равнодушия и уйдет, хочется позорно разреветься.

— Я скучаю по тебе, Эйд.

Он молчит, но объятия стали чуть сильнее. Легко касается губами макушки. Такой знакомый жест, однако сейчас воспринимается иначе. По телу проходит дрожь, природа которой мне не понятна, но могу с уверенностью утверждать, что она приятна. Волнительна. Руки двигаются по спине в легкой, едва ощутимой ласке, которая так контрастирует с силой его объятий, и это сводит с ума.

Таю. Кажется, готова на все, лишь бы не отпускал. Однако мечты не сбываются. Отпускает слишком резко, лишает тепла родного тела.

— Все в твоих руках, Ти.

— Не хочу ничего решать.

— Прости, Теа, но никак иначе. Я не стану решать за тебя, а то позже ты обвинишь меня в том, что не дал выбора.

Тон бескомпромиссен. Взгляд слишком серьезен. Эйд оценивает результат собственных слов не больше секунды и садится в машину. Звук мотора набатом отдается в мозгах, вновь уничтожает добытое с таким трудом равновесие. Остается надеяться, что усилия Нес не пропадут даром. Нападает жажда активности, все что угодно, лишь бы не придаваться унынию. Все попытки проскользнуть в комнату незаметно крушатся, так как уже при в ходе сталкиваюсь с матерью. В какое-то мгновение кажется, что она собирается что-то сказать, но вышедший следом отец мешает ей это сделать. В который раз поражаюсь ее способности так быстро надевать маску любящей родительницы. Подобное искусство лицемерия заслуживает уважения. Интересно, как долго она училась этому, а может подобные таланты врожденны?

— Привет, дочь, — улыбка отца словно бальзам для истерзанной меня.

Вот она, хоть какая-то стабильность в жизни. Что бы ни случилось, папа всегда улыбается мне, с удовольствием принимает мое общение.

— Привет. Пап, я с Нес гулять пойду, хорошо?

— Конечно. Думаю, тебе не помешает развеяться, а то ходишь грустная.

— Наверно расстроилась, что брат перестал посвящать тебе все свое время?

Тон матери до безумия заботлив и сочувствующий, однако в глазах горит такое наслаждения моими проблемами, что хочется немедленно принять душ и избавиться от липкого чувства чужой ненависти. Не вижу смысла комментировать ее вопрос, а потому спокойно кивнув, ухожу в комнату. Только переоденусь и ни секундой дольше не задержусь здесь без Эйда. В последнее время тот слишком пристально следит за мамой, и моя жизнь в доме становится комфортней. Не знаю, когда и что он заподозрил, но признаться, более чем рада этому. Приятно осознавать, что он и в самом деле по-прежнему готов разбираться со всеми проблемами, что могут возникнуть.

К Нес я добираюсь на удивление быстро. Свежий воздух бодрит и позволяет проветрить собственные мысли. Не стоит сейчас ни о чем думать, лучше полностью вверить себя подруге и будь что будет.

— Быстро ты.

Она тоже уже переоделась и ждет меня на качелях у дома. Нет смысла заходить в дом, а то застрянем за обязательной чашкой чая с пирогом. Мать Нес готовит божественные лакомства, от которых не так просто отказаться. Удивляюсь, как подруга еще не раздалась вширь от подобных угощений.

— Куда пойдем?

— Хочу познакомить тебя с одними ребятами.

Ее глаза предвкушающие блестят, а задорность незаметно передается и мне. Полчаса пути, и мы приезжаем в какой-то заброшенной район. Признаться, идти туда нет никакого желания, но Нес выглядит так уверенно, что не хочу спорить, послушно следуя за ней. Заходим в какую-то арку, и перед глазами открывается потрясающе расписанное место. Серые стены покрыты такими яркими рисунками, что невольно появляется ощущение нахождения в другой стране, другой культуре. Но, что поражает больше всего, так это люди, веселящиеся здесь. Во всяком случае то, что они вытворяют, кажется именно весельем, простыми забавами, которые может сделать любой желающий, так легко они выглядят.

Не знаю, как правильно называются все то, что они делают. В голове всплывает лишь одно название — сальто, все остальное для меня загадка, заставляющая замереть в восторге. Ребята прыгают, делают немыслимые фигуры из собственных тел, строят колонны, и приземлятся с них на землю так мягко, что создается ощущение их невесомости.

— Кто это?

В собственном голосе отчетливо слышу нотки восхищения.

— Циркачи.

Нес откровенно забавляется моим состоянием. Не удивлюсь, если в данный момент у меня от удивления открыт рот. А ведь я приняла их за акробатов, хотя ведь и в цирке есть акробаты, ведь так?