Измена (не) моя любовь (СИ) - Анна Эдельвейс

в его прозвище «Мухтар». Верный, принципиальный и… смелый. Надо же было так вежливо задержать нежданную гостью.

Тут до меня дошло: нежданную? Матвей забыл распорядиться про невесту? Вот же гад, да он настоящий собственник. Решил, весь мир девчонок лежит у его ног.

Я рассматривала девушку. Стройная, ухоженная до невозможности. Красивая линия плеча, а вот шея коротковата, тем более зря она нагрузила её крупными бусами. Лицо фарфоровой куклы, яркая помада, непроницаемый ледяной взгляд.

Проэпилированная, идеальная кожа с оливковым отливом. Бесконечно хищные стилеты мерцающие огненными пиками. На её фоне я замухрышка в сером идиотском платье. Без косметики, со скромным нюдовым маникюром и старушечьей гулькой на голове. Честно скажу, один ноль в её пользу. То, что Милена фифа, всем видом демонстрирующая свою далёкость от нас, от серой массы прислуги этого дома — факт.

Появился Дима, коротко сообщил, причём не Милене, а водителю, изнывающему с чемоданами в руках: второй этаж, гостевая комната.

— Милена просто роскошная, с луны откуда то. — Варька очарованно смотрела на худоберчивую снежную королеву, направляющуюся к лестнице.

— Варь, ты чего так смотришь на неё. Прям влипла.

— Миленочка в прошлый раз обещала брать меня в поездки. Тем более возле неё крутится столько богатеньких мужичков, глядишь и мне кого то подсеет.

Я ошарашенно слушала Варю, ушам своим не верила. Что значит «подсеет»?

Варвара зачарованно освещала мой ликбез:

— Милена, когда у неё настроение хорошее, или угодишь чем, что нибудь из своей одежды может подарть.

— Варь, ты чё? Бродяжка что ли, за ней обноски донашивать.

— Вот дура ты, Машка. Тряпки то от кутюр, — взгляд Варьки вдруг изменился, потемнел — Бродяжка, говоришь? Ну да, меня то хозяева по всяким парижам не возили.

Она одёрнула фартук и побежала вслед за Миленой.

Я удручённо посмотрела ей вслед. Вот так даже не думаешь, что одним словом можешь нажить себе врага.

— Прям биться сердце перестало у нашей Вари. — Как то невежливо протянул Дима, глядя вслед Варьке.

Я слушала его вполуха. В голове зрела вулканом мысль: у Матвея есть невеста. И сейчас она поднимается в гостевую комнату. Новость скалкой раскатала рёбра. Я всматривалась в кукольный профиль своей соперницы, признавала, она и вправду хорошенькая.

Вероятна, моя Софи не прониклась важностью момента. Начала лаять, поднявшись на лапки на своей подушке и вытянув мордочку.

И надо же было такому случиться, оказывается, меня тоже заметили. Вернее не меня, а Софи, заполнившую холл лаем.

— Дима, кто эта невзрачная мышь в сером платье? Не припомню её — невеста Матвея окатила меня презрением холодных рыбьих глаз, отвернулась.

— Новая горничная Софи, — Дима говорил Милене в спину.

— Ещё одна тупица. Снова всему надо учить. Даже собаку угомонить не может — Милена только не плюнула в мою сторону, я стояла раздавленная.

«Тупица» это она про меня? То есть наше знакомство началось с войны? Ну, подожди, милая. Я тебе устрою.

Громко спросила у Димы:

— Дмитрий, эта тётенька в белом шёлковом костюмчике с претензией на Малбери не та самая, что сбежала из психиатрического отделения? По телеку велели быть осторожными, не открывать двери кому попало?

Надо было видеть реакцию на мои слова всех присутствующих. Бедный Дима покрылся испариной, повернулся ко мне красный, как рак. Об его лысину можно было зажигать спички. Милена от удивления открыла рот, уставилась на меня не в силах придумать фразу. Я не торопясь наклонилась к Софи, ткнула пальцем в Милену, от возмущения застрявшую на лестнице:

— Фу, у них в психколхозе про мыло не слышали. Пойдём, Софи отсюда. Пусть грязнуля помоется с дороги.

Повернулась, подхватила тележку с Софи и покатилась к себе. Конечно, я понимала последствия. Ну и что. Обзывать себя никому не позволю. Привезла в будуар тележку с Софи, погладила собачонку, та резво схватила своего зайца, весело моталась из угла в угол, таская его за ухо. А я прикидывала с чего начинать собирать чемодан. Прощай, карьера. Конечно, меня выгонят. Ну и что. Мне самой неприятно здесь оставаться. Однако, мне ещё надо заглянуть в глаза Матвею. Вот прям непременно надо.

Села на кровать, схватилась за голову. Неужели я скатилась до перепалки с невестой Матвея из за ревности? Как самая настоящая собака на сене: «сама не ам и другому не дам». Собственно, чем мне обязана его невеста? Да она час назад и не знала о моём существовании. Как и я о ней. Так почему же я ревную Матвея настолько, что потеряла голову и полезла в дешёвую ссору.

Матвей никогда не будет моим в первую очередь потому, что мне нельзя. Я всё ещё замужем. Получается, я морочу голову и ему и себе? Хотя нет, стоп. Вот как раз ему я никаких поводов не давала. Это он не скрывал своих чувств. Вернее, желаний.

Вообще то я забыла о самом главном. Случился мой самый заклятый кошмар. Я влетела в любовный треугольник. Сама тайно влюблена в Матвея. Его невеста и подавно любит его. Чувства Матвея обычный пшик — дамы, наверное, для него легкодоступный трофей.

Софи подбежала ко мне, прижалась головой к ногам. Я подхватила её на руки, нацеловала душистую шёрстку. Моя верная подружка слизнула мне слезинку с щеки.

— Софи, что мне делать? Я влюблена в Матвея. Влюблена без права показать ему свои чувства. Я замужем, но об этом никто не должен знать. Мне надо начинать войну за имущество после развода, а помочь пока некому. Вот разведусь, тогда может быть и будет легче открыться чувствами. Только я опоздала на этот поезд. Оказалось, у Матвея другая.

Через минуту вбежал Дима:

— Ты вообще офонарела? Ты чего творишь, Маша, знаешь кто это?

— Кто? Капитан Америка?

— Тебя вышибут отсюда, Маша.

— И? Ты будешь скучать?

Дима уселся на диванчик, потёр голову:

— Миленка мстительная, она так этого не оставит.

— Главное, лишь бы я не взялась заМилену. Жвачка в волосах и пурген в кофе и пауки под подушкой это самое малое, что ей грозит.

Дима с укоризной посмотрел на меня, я примирительно похлопала его по руке:

— Хорошо бы местный обком не делал мне больную голову.

Дима внимательно посмотрел на меня, покачал головой:

— Ревность плохой советчик.

Встал и вышел, оставив меня убитую собственными размышлениями. Правда, я успела пробурчать ему вслед:

— Ты сам то что об этом знаешь?

Дима услышал, обернулся:

— Хочешь рассказать мне что то такое, что мне надо знать?

— Нет, — я покачала головой: — не надо тебе лезть в мой омут…

Я гладила собаченцию, она тыкалась