Бег вслепую - Десмонд Бэгли

Это заставило меня нахмурить брови, пока я не вспомнил, что в том направлении расположена небольшая группа озер, называемая Гаесавотн. Если Кенникен ожидал, что я разбил лагерь возле Гаесавотна, то он вытащил пустышку, но это говорило о его большой предусмотрительности и осторожности.

Команда из другого джипа занялась тем, что начала разбивать лагерь неподалеку от дороги, довольно неумело устанавливая палатки. Один из них подошел к Кенникену с термосом и налил горячий дымящийся кофе в чашечку, которую с подобострастием предложил ему. Кенникен взял ее и начал делать маленькие глоточки, по-прежнему стоя возле самой кромки воды, глядя на другую сторону реки, вставшей перед ним непроходимым барьером. Казалось, что он смотрит прямо мне в глаза.

Я опустил бинокль и медленно и осторожно, стараясь не произвести ни единого звука, сполз вниз. Спустившись с лавового гребня, я перекинул через плечо карабин и быстрым шагом направился обратно к «лендроверу». Приблизившись к нашему лагерю, я убедился, что в том месте, где мы свернули с дороги, не осталось следов шин. Я не думал, что Кенникен прикажет своему человеку перебраться через реку — таким путем он мог потерять много людей, — но лучше быть уверенным, что найти нас не слишком легко.

Элин спала. Она лежала на левом богу, зарывшись в свой спальный мешок, и я был рад, что она всегда спит тихо, не храпя и не посапывая. Я не стал ее будить; не было никаких причин нарушать ее сон. Все равно мы не сможем сдвинуться с места, так же как и Кенникен. Я включил свой карманный фонарик и, прикрывая свет рукой, чтобы не побеспокоить Элин, начал рыться в ящике, пока не нашел шкатулку с принадлежностями для шитья, из которой взял катушку черных ниток.

Я вернулся обратно на дорогу и протянул через нее нить примерно в одном футе от земли, закрепив оба конца обломками лавы. Если Кенникен проедет мимо нас в течение ночи, я узнаю об этом независимо от того, какие предосторожности он будет соблюдать. Я не хотел пересекать с утра реку только затем, чтобы нарваться на него на другом берегу.

Потом я прошел к реке и ознакомился с положением дел. Уровень воды по-прежнему спадал, и при более ярком освещении уже можно было попробовать ее пересечь. Но я не хотел рисковать, включая фары, поскольку их отсвет несомненно будет виден на небе. Банда Кенникена находилась от нас совсем недалеко.

Я залез в свой спальный мешок полностью одетым. Я не думал, что при сложившихся обстоятельствах смогу заснуть, но тем не менее установил будильник на своих наручных часах на два часа ночи. И это последнее, что я запомнил до того момента, когда он запищал, как сумасшедший москит, вернув меня к действительности.

2

В два пятнадцать мы были готовы к отъезду. Как только запищал будильник, я разбудил Элин, безжалостно отклонив ее сонные протесты. Но узнав, что Кенникен совсем близко, она задвигалась значительно быстрее. Я сказал:

— Я пойду осмотрю окрестности.

Черная нитка оставалась на месте, и, значит, ни один автомобиль не проехал за ночь мимо. Любой джип ночью должен был бы придерживаться дороги; не имелось ни малейшей возможности пересечь лавовое поле в темноте. Правда, кто-нибудь мог пройти здесь пешком, но я отбросил эту мысль.

Уровень воды в реке заметно упал и пересечь ее теперь не составляло большого труда. Вернувшись назад, я посмотрел на небо на востоке; короткая северная ночь уже почти закончилась, и я решил форсировать реку как только станет достаточно светло, чтобы по возможности дальше оторваться от Кенникена.

Элин имела на этот счет свои соображения.

— Почему бы нам не остаться здесь и не дать ему уехать вперед? Просто позволить проехать мимо. Пройдет много времени, прежде чем он поймет, что охотится за собственной тенью.

— Нет, — возразил я. — Мы знаем, что у него есть два джипа, но их может быть и больше. Если дело обстоит так, то, позволив ему уехать вперед, мы окажемся начинкой, зажатой между двумя половинками сандвича, а это весьма неуютное положение. Мы отправимся в путь прямо сейчас.

Завести двигатель бесшумно совсем не просто. Я укутал одеялами стартер, пытаясь заглушить его характерный скрежет, и когда, несколько раз кашлянув, двигатель тихо заурчал, снял одеяла. И пока мы подъезжали к реке, я старался давить на акселератор как можно осторожнее. Мы легко перебрались на другой берег, хотя произвели несколько больше шума, чем мне хотелось, и продолжили свой путь по направлению к следующей реке.

Я поручил Элин присматривать за тылом, в то время как сам сконцентрировался на том, чтобы вести машину с максимальной совместимой с тишиной скоростью. На следующих четырех километрах мы пересекли еще две реки, после чего начался долгий безводный участок, на котором дорога временно повернула на север, и здесь я наконец прибавил газу. Мы уже достаточно удалились от Кенникена, и теперь скорость стала важнее, чем тишина.

Шестнадцать рек на отрезке в шестьдесят километров, сказала Элин. Если не принимать во внимание время, уходящее на форсирование рек, мы двигались со средней скоростью в вытрясающие душу двадцать пять километров в час — слишком быстро для того, чтобы в этой местности испытывать чувство комфорта, — и по моим подсчетам нам понадобится четыре часа на то, чтобы достигнуть дороги на Сиренгисандур. На самом деле на это ушло шесть часов, поскольку некоторые реки оказались труднопроходимыми.

Добравшись до Сиренгисандурской дороги, мы пересекли водораздел, и теперь все реки на нашем пути будут течь на юг и на запад вместо севера и востока. Когда мы выехали на дорогу, я сказал:

— Завтрак. Залезь назад и достань что-нибудь готовое.

— Мы не остановимся?

— Бог ты мой, нет! Кенникен находится в пути уже несколько часов. Не существует способа узнать, насколько мы его опережаем, а у меня нет большого желания выяснять это прагматическим путем. Хлеба с сыром и пива будет достаточно.

Так что мы поели на ходу и остановились только однажды, в десять часов, чтобы залить бак из последней полной канистры. Когда мы были заняты этим делом, внезапно появился наш недавний знакомый, вертолет американских военно-морских сил. На этот раз он прилетел с севера, на сравнительно большой высоте, и проплыл над нашими головами, не обращая на нас явного внимания.

Я смотрел, как он удаляется на юг, а Элин задумчиво произнесла:

— Мне кажется это странным.

— Так же как и мне, — признался я.

— Но не по той же самой причине, — сказала Элин. — Американские военные вертолеты редко летают над нашей страной. — Она нахмурилась.

— Теперь, после твоих слов, я тоже нахожу это необычным.

В Исландии существовала некоторая натянутость в отношении к постоянному американскому военному присутствию в Кьеблавике. Многие исландцы расценивали его как некое посягательство на суверенитет страны, и кто мог их за это винить? Американские власти знали об этой натянутости и пытались уменьшить ее, поэтому американские военно-морские силы в Исландии старались напоминать о себе как можно реже. Американский военный вертолет в исландском небе несомненно представлял из себя явление нехарактерное.

Я пожал плечами и оставил эту проблему, сосредоточившись на том, чтобы вылить из канистры последние капли бензина, а затем мы продолжили свой путь без каких-либо следов погони за нашей спиной. Мы уже вышли на финишный отрезок, который нам предстояло проехать по прямой, хотя и бугристой дороге между рекой Тьоурсау и горным хребтом Бьюдархалс, и всего в семнадцати километрах от нас лежала шоссейная дорога, насколько любая дорога в Исландии может считаться таковой.

Но даже самое паршивое исландское шоссе кажется желанной целью после дорог Обиггдира, особенно если вы вынуждены нестись по ним сломя голову. Одной из проблем июня являлось то, что замерзшая за зиму земля при таянии образовывала желеобразные ловушки для машин. Поскольку мы ехали на «лендровере», они не останавливали нас, но существенно снижали нашу скорость, и единственным утешением мне было то, что Кенникен будет испытывать с ними аналогичные трудности.

В одиннадцать часов случилось наихудшее — лопнула шина. Это была шина на переднем колесе, и, почувствовав толчок, я вывернул руль и остановил машину.

— Давай сделаем это быстро, — сказал я и схватил гаечный ключ.

Если у нас и должен был произойти прокол, то место для него оказалось не самым худшим. Поверхность земли была достаточно ровной для того, чтобы я мог спокойно подсунуть домкрат, и под опорой отсутствовала грязь. Я поддомкратил переднюю часть «лендровера» и начал откручивать на колесе крепежные гайки. Из-за своего плеча Элин не могла оказать мне большой помощи в этой работе, поэтому я сказал:

— Как насчет того, чтобы сварить кофе, — нам не помешает что-нибудь горячее.