Однажды летом - Карен Робардс

Он крепче сжал ее руку и уже почти подтолкнул к выходу. Рейчел запротестовала:

– Нет, Джонни.

Он остановился, пожал плечами и, улыбнувшись, переплел пальцы их рук.

– Хорошо. Тогда мне остается лишь проводить тебя к твоим друзьям.

– Нет! – От ужаса Рейчел почти взвизгнула. Мысль о том, что может произойти, случись Робу схлестнуться с Харрисом из-за нее, повергла ее в панику.

– Нет? Тогда потанцуй со мной, Рейчел. Пошли, не пожалеешь, а потом я отпущу тебя. Обещаю. – Его взгляд смеялся, дразнил, завлекал.

Чувствуя, что попала в ловушку, но – что самое тревожное – ощущая приятное возбуждение, Рейчел растерялась. Восприняв ее молчание как знак согласия, Джонни нежно и в то же время решительно увлек ее в темноту зала.

Взбудораженная, раздраженная, но и – что скрывать? – взволнованно-счастливая от предвкушения танца, от которого она бы сейчас уже не отказалась ни за что на свете, Рейчел бросила осторожный взгляд на верхний ярус столиков, где должны были находиться ее друзья. Но в темноте, да. к тому же за рядами вставших в рост и подпевающих солистам слушателей, она даже не смогла отыскать свой столик, не то что различить Роба.

– Я вообще не люблю танцевать, – запротестовала Рейчел, когда Джонни поставил свою бутылку на первый попавшийся столик и потащил ее на танцплощадку. Как раз прозвучали заключительные аккорды мелодии «Ты потерял любовь», и один из диск-жокеев выкрикнул:

– Ну, как вам – достаточно темно?

Когда в ответ раздалось дружное «Нет!», яркие шары, струившие свет с потолка, разом потухли, и по залу разбежались крохотные красновато-фиолетовые пульсирующие огоньки.

– Романтично, не находите? – с придыханием произнес в микрофон диск-жокей и запустил мелодию «Будь моей».

– Ты просто не с тем мужчиной танцевала, раз так говоришь. – Джонни положил ее руки к себе на плечи, потом обхватил за талию и крепко прижал к себе.

Рейчел робко прикоснулась к его плечам – крепким и широким. Джонни, как всегда, был в белой майке. Сквозь тонкий хлопок она чувствовала игру его мышц и горячее дыхание кожи. Даже на каблуках Рейчел все равно была гораздо ниже его ростом и сама не знала, радоваться или горевать от ощущения собственной беззащитности, которое рождалось в ней всякий раз, когда она оказывалась рядом с таким исполином.

– А себя ты считаешь подходящим партнером? – фыркнула Рейчел. От Джонни исходил легкий запах пота и пива. Рейчел поймала себя на том, что близость Джонни расслабляет ее, не хотелось ни о чем думать и уж тем более говорить. Она не прижималась к нему, лишь касалась его тела, но чувствовала себя наэлектризованной.

– Может быть, – произнес он, и внезапная смена тембра его голоса, который стал хрипловатым, заставила ее поднять на него взгляд. Джонни смотрел на нее сверху вниз, и лицо его было на редкость серьезным. Мгновение его дымчато-голубые глаза пристально всматривались в ее лицо. Потом он крепко прижал ее к себе, его обтянутое голубой джинсовой тканью бедро оказалось втиснутым между ее ног, и он начал раскачивать Рейчел в такт знойной сладострастной мелодии.

– «Будь моей, будь моей, детка», – жалобно выводил певец.

Никогда еще Рейчел так не танцевала. Джонни кружил вместе с ней, запрокидывал назад, потом вновь притягивал к себе. И все это время бедро его терлось о ее ноги, и Рейчел чувствовала, как терпит поражение ее хваленое здравомыслие.

Как загипнотизированная, она даже не пыталась сопротивляться. Джонни увлекал ее за собой, неважно, в рай или ад – Рейчел было все равно, она полностью отдалась во власть музыки, мужчины и собственных желаний.

Когда мелодия смолкла, она на какое-то время осталась в объятиях Джонни. Так и стояла с закрытыми глазами, лбом упираясь ему в грудь. Пальцы по-прежнему крепко впивались в его плечи. Он тоже не убрал рук с ее талии. И ногу держал все там же, и короткое узкое платье Рейчел задралось, обнажив бедра. Шелковистые колготки остались единственным барьером между ее нежной кожей и грубой джинсовой тканью.

– Ты меня поняла? – пробормотал он ей на ухо, в то время как ди-джей буркнул в микрофон что-то нечленораздельное. Во всяком случае, Рейчел так показалось. Вновь из подвешенных к потолку шаров разноцветными искрами хлынул свет.

Будто разбуженный лучом света, разум мигом вернул Рейчел к реальности, и она, оторвавшись от груди Джонни, заглянула ему в лицо. До нее не сразу дошло, насколько интимной казалась со стороны поза, в которой они замерли после танца. Резко убрав руки с его плеч, как будто они жгли, Рейчел высвободилась из объятий и отступила назад. Потрясенная происходящим, она не могла вымолвить ни слова и лишь стояла, уставившись на Джонни. В сюрреалистической феерии света он и сам казался эдаким посланцем иной цивилизации – в фосфоресцирующем одеянии, подчеркивающем размах плеч и смуглость кожи. Лицо его, как и тело, было словно высечено из монолита и излучало опасную мужскую красоту. Он смотрел на нее немигающим взглядом, и ни тени улыбки не было на его полных чувственных губах. От одного лишь взгляда на него у Рейчел перехватывало дыхание.

Прозвучали первые фортепианные аккорды композиции Джерри Ли Льюиса «Великий пир огня», и ожидавшие на танцплощадке парочки с маниакальной энергией пустились в пляс.

– Я… я должна идти, – сказала Рейчел, стараясь смотреть куда угодно, только не в устремленные на нее все понимающие глаза.

На ее растерянность он отреагировал коварной ухмылкой.

– Вы можете убежать, учитель, но скрыться вам не удастся. – Его тихие слова были исполнены соблазна, угрозы и обещания одновременно. Он сделал к ней шаг с явным намерением вернуть в свои объятия.

– Нет!

Рейчел чересчур поспешно развернулась и, начисто забыв о грациозности, ринулась сквозь толпу танцующих. Джонни следовал за ней. Она это знала, хотя ни разу не оглянулась. Просто чувствовала его за спиной, и от одной этой мысли ей становилось дурно.

Так и не перемолвившись с ним ни словом, Рейчел пробралась сквозь темноту к верхнему ярусу столиков. Поднимаясь по ступенькам, она явственно ощущала дрожь в коленях, а внутренности были словно стянуты в тугой узел. Ватными руками торопливо одернула юбку – как это она сразу не подумала о том, что платье неприлично задралось. Да и вообще стоило бы привести в порядок не только себя, но и собственные мысли.

Но Рейчел знала, что последние пятнадцать минут навсегда врезались в память.

Повинуясь непреодолимой силе, она все-таки оглянулась, чтобы в последний раз увидеть Джонни, прежде чем предстать перед Робом. В вихре огней трудно было различить силуэты. Возможно, она и не смогла бы отыскать в зале Джонни, если бы не его белая майка. А может, просто ее глаза – так же как и тело – невольно тянулись к нему. Как бы то ни было, Рейчел нашла его в толпе и, когда это произошло, ощутила тянущую боль в животе.