Колыбель для мага - Ирина Шерстякова

-- Ладно... Я понял... Мне и бабка с утра говорила, как знала, не ходи, мол... Незачем. Я и сам думал, ежели ты... не захочешь... Я и собрался уже... Пойду все-таки к колдуну, о котором я тебе говорил, может, возьмет в ученики. Бабка, правда, сказала, что не возьмет ни за что, особенно если я забудусь и ушами зашевелю... Но все равно, схожу, попытаю счастья, а нет - так в столицу. Я еще прославлюсь, большим человеком стану, пожалеешь тогда. Но если вдруг нужда появится - позови, гонца какого пошли. Все для тебя сделаю, не сомневайся, зла держать не буду. Прощай

Аннеке очнулась от столбняка, охватившего ее, сдернула с шеи амулет, повешенный еще матерью, надела его на шею Файдиасу, обняла и поцеловала.

-- Да сопутствует тебе удача во всех твоих делах.

Файдиас вздохнул и снял с шеи свой собственный оберег - шарик горного хрусталя с золо-тыми искрами внутри, и надел его на шею Аннеке.

-- Ну, хоть так... Сестренка... Сестры у меня не было, теперь есть. Помни, я старше тебя, смотри, слушайся... Оказия подвернется, весточки буду присылать.

Он шмыгнул носом, слегка коснулся ее щеки, повернулся и ушел по дороге в деревню, дальше, в Ахт. Из Ахта начиналась дорога в столицу...

Аннеке долго стояла и смотрела ему вслед. Ей было грустно, но она знала, что поступила правильно. Она действительно любила Файдиаса, как младшего братишку, хоть он был старше ее. Шумный, веселый, надежный товарищ. Но у них разная судьба, у него - своя, у нее своя. Ей захотелось погадать на Файдиаса, посмотреть в зеркало или хрустальный шар, но она решила этого не делать. Пусть судьба вершиться сама собой. Впрочем, она была за него совершенно спокойна, да и благословение произнесено. Сейчас Аннеке чувствовала себя очень сильной. Она еще раз мысленно послала Файдиасу добрые пожелания и ушла в дом.

ГЛАВА 8

Жизнь потекла дальше. Вестей от Файдиаса не приходило. Родные были здоровы. В деревне никто не умер. Напротив, родилось много ребятишек, и некоторым из них Аннеке помогала появиться на свет. Аннеке уважали и даже любили, хвастались ею перед соседними деревнями, бежали к ней за советом в трудные минуты, забывая, что знахарке только миновало семнадцать зим.

Аннеке много времени, иногда по несколько дней, проводила в пещерном храме, кое-что переделала по своему вкусу, украсила стены и пол ковриками, сплетенными из особо прочной болотной травы, с узорами, образованными разными приемами плетения. Как следует, вычистила лицо пещерного духа, приносила ему в дар цветы и фрукты, возжигала душистые травы.

Но больше всего девушке нравилось сидеть на пороге пещеры, подложив под себя овечью шкуру и такой же шкурой укрыв спину, и, ни о чем не думая, смотреть на бегущие облака и вечно меняющееся небо, наблюдать за заходом солнца и появлением звезд. В особо же холодные осенние и зимние дни Аннеке забиралась в самую дальнюю узенькую нишу в пещере, заворачивалась в теплую, шерстью внутрь, овчину целиком, только нос наружу. Перед ее мысленным взором сама собой пробегала вся жизнь: мама, отец, братья, сестры, другая родня, все, с которыми она когда-то встречалась, все, которых она когда-нибудь лечила. Тэш, как живая, повторяла для нее свои уроки, Файдиас нес ее кувшин. Ручей, долина реки, ее звери Малыш, Крепыш и Черненький, и многое, многое другое проплывало перед ней на границе сна и яви. Иногда Аннеке казалось, что она перенеслась туда, в то время и место.

Аннеке теперь почти никогда не чувствовала усталости, гораздо меньше стала нуждаться во сне и пище. Спала в основном для того, чтобы видеть сны, которые стали необычайно яркими и достоверными. Она купалась в силе. Казалось, нет ничего невозможного. Но не было нужды что-либо делать, кроме того, что уже делалось. Мир устроен правильно, и она, Аннеке, занимает в этом мире то место, для которого и была предназначена высшими силами. Ее переполняло чувство мира и покоя ...

Все сломалось за один день...

В деревне появилась горловая болезнь, с жаром и головной болью, шея сильно раздувалась, и воздух с трудом и хрипом проникал в горло больных. Взрослые переносили эту хворь легко, вставая на ноги через дня три - четыре, но с малышами пришлось повозиться.

Занятая так, что и головы не поднять, Аннеке не придала никакого значения возне и суматохе вокруг графского замка. По дорогам в разные стороны поскакали всадники. В деревне на стене дома старосты прибили какую-то грамоту. Староста, единственный грамотей в деревне, морща от натуги лицо и шевеля губами, повозил черным корявым пальцем по пергаменту и заявил, что о новом налоге речи вроде бы нет. Тогда о грамоте все забыли. Жизнь графа и его слуг не имела к деревне особого отношения...

С больными пришлось возиться больше недели, и только когда последние заболевшие пошли на поправку, Аннеке отправилась проведать пещерного духа. У порога пещеры сидела, скорчившись, совсем молоденькая девушка, почти девочка, в богатой, но порванной, грязной, с мокрым от росы подолом, одежде. Белокурые волосы спутались и частично закрывали заплаканное, в грязных полосах лицо, но Аннеке узнала ее. Это была дочь графа Кэрила. Молодая знахарка видела ее как-то раз, мельком, издали, на празднике зимнего солнцестояния, и запомнила лицо, так как Тэш сказала: "Смотри, дочь графа похожа на тебя!"

Тут Аннеке поняла, чем был вызван переполох в замке. Неужели графская дочь просидела здесь эти несколько дней?.. Похоже...

Услышав шаги Аннеке, девушка поднялась с гордым видом, не вяжущимся с грязной одеждой и заплаканными глазами:

-- Ты знахарка? Я нуждаюсь в твоих услугах!.. Ты узнала меня?..

-- Да уж... - растерянно ответила Аннеке, пытаясь сообразить, что же ей теперь делать. Но тут же встряхнула головой. Что это с ней? Какая разница, кто пришел к ней за помощью? И до того к Тэш частенько прибегали из замка служанки и охранники, кто лечиться, кто за приворотным зельем, кто за чем. Единственно, что приходили они не утром, как деревенские, а в сумерках и ночью, чтобы не заметили управляющий или граф. Аннеке вспомнила рассказ Тэш, как через несколько месяцев после своей свадьбы к ней явилась молодая графиня. "Жаль, что графиня не захотела последовать моему совету, " - вздохнула тогда Тэш, и больше ничего не сказала, несмотря на любопытные расспросы Аннеке.

Пока Аннеке колебалась и раздумывала, гордость графской дочери рассыпалась, и она заплакала вслух.

-- Помоги мне! Я хорошо заплачу, у меня есть дорогие украшения... Отцу я скажу, что потеряла их, и он ничего не узнает... Никто не видел, как я шла сюда... И никто не будет искать меня здесь...

Аннеке вздохнула и пригласила девушку в пещеру. Не будут торчать на виду, и то хорошо... Они с Тэш держали в тайне свой пещерный храм, тут никто не станет искать саму Аннеке, а не только графскую дочь. Граф не узнает, что его дочь ходила к деревенской знахарке. А если узнает, то не придаст этому никакого значения. Она сумеет отвести его гнев и другие беды. Не забыть тотчас провести нужные обряды. Что там Файдиас говорил о сложенных по - особому пальцах?.. Не забыть спросить девушку, она-то откуда узнала, где заветное место, почему пришла сюда, а не в ее дом на окраине деревни?