Persona Non Grata - Иван Максименко

Прочитав и вторую часть доклада, следователь свернул его в трубку, встал из-за стола и подошел к висевшей на стене белой доске. Он задумчиво посмотрел на гладкое полотно и взял черный маркер с подставки.

Сначала, в центре доски, Муус написал слово «JCFI» и обвел его жирным кругом. Вслед за этим, над названием фонда Саллеха Абдуллы он нарисовал еще один круг и в нем большими буквами вписал слово «БАНК», имея в виду офшорный панамский банк «РЕВ». Связав два слова стрелкой, следователь продолжил чертить свою замысловатую схему. Время от времени он заглядывал в доклад и записывал все новые названия, обводя их кружочками и связывая их в общую сеть.

Вскоре почти все полотно покрылось запутанной сетью из слов и стрелок. Роберт отшагнул назад и посмотрел на свое произведение. Взяв с подставки под доской запасной маркер красного цвета, он нарисовал еще несколько линий, разделяя схему на две отдельные колонки.

Одна часть прослеживала взаимоотношения и денежные потоки, связанные с благотворительным фондом, и выглядела так:

Вторая часть относилась к фирме Яшара Тахира, Orient Construct (О.С.):

«Та-ак, значит… этот фонд JCFI служит для прикрытия, — размышлял Муус, — контрабандисты ввозят сигареты в Имагинеру, вырученные деньги отмывают через JCFI и этот панамский банк и потом, видимо, капитал возвращается на Балканы… попутно какой-то кусок достается террористам и бандитам… так-так, понятно… А как же мистер Яшар Тахир? — следователь посмотрел на цепочку из кружков и стрелок, посвященную строительной фирме, — О.С. заключает договоры с несколькими подставными фирмами, чтобы запутать контрольные органы, деньги отмывает через все тот же офшорный банк, как и фонд JCFI… Основная часть достается Тахиру, а какая-то доля, похоже, оседает в карманах бородатых террористов и криминальных авторитетов…, -размышлял Муус, почесывая гладко выбритый подбородок. — Только не пойму, причем здесь вестлендеры и этот странный Майк Джонсон… бред какой-то. Вроде как Вест Лендс с террористами воюют, а сами же привели их на Балканы, да еще вестлендерские чекисты свой банк открыли и деньги отмывают. Ничего себе беспредел — даже у нас действуют скромнее…»

Роберту и, правда, было трудно понять логику подобных взаимоотношений. Он не раз слышал, что спецслужбы Вест Лендс неофициально оказывали материальную помощь афганским моджахедам, воевавшим против советских войск в 1980-х годах. Недавно, занявшись делом Саллеха Абдуллы, он нашел в интернете пару статей, которые связывали MIA не только с Афганистаном, но и с событиями на Балканах и всплеском насилия на постсоветском пространстве в начале девяностых годов.

Сейчас, прочитав доклад, следователь воспринимал эти подозрения уже не как какие-то теории заговора. По основным направлениям выводы журналистов и сотрудников КФП совпадали. Роберт задавался вопросом, почему имагинерские правоохранительные органы так пассивно относятся к деятельности разных сомнительных религиозных центров и фондов. Ведь, если бы не статьи газеты «Нюз Ляйнер», то местными террористами вряд ли бы в ближайшее время кто-нибудь серьезно обеспокоился.

Спецслужбы проявили инициативу и взялись за членов подпольной организации «Борцы Ислама Центральной Европы» лишь после того, как пресса взбудоражила общественность, о чем можно было судить по результатам работы сотрудников Центра по Борьбе с Терроризмом: за первые две недели после выхода в свет скандальной статьи «Нюз Ляйнер» они арестовали пятерых подозреваемых, обыскали три квартиры, изъяли десятки коробок печатных материалов, призывающих к священной войне с неверными, ценные документы, пару охотничьих ножей и даже боевой пистолет.

«Внезапные» успехи силовиков породили множество вопросов, в частности, некоторые аналитики и журналисты высказывали мнение, что спецслужбам было заранее известно о том, каковы масштабы террористического подполья в Имагинере, что у них было предостаточно поводов, чтобы начать действовать раньше, но по какой-то причине они все равно ничего не предприняли. Объяснить чем была обусловлена инертность сотрудников ЦБТ, увы, журналисты не могли.

Ответ на этот вопрос знали лишь несколько очень влиятельных людей, но раскрывать тайну прессе и имагинерскому обществу они и не думали.

14

— Господин Бертвольт, доброе утро.

— Доброе утро, господин Остент, я вас слушаю, — томным голосом ответил в трубку Генпрокурор. Было полвосьмого утра, и Бертвольт находился дома, готовясь поехать на работу.

— Мы приступили к следующему этапу операции «Молния». По ее окончанию вы получите и доклад с результатами, — доложил директор Главного Разведывательного Управления Имагинеры.

— Хорошо, Остент, спасибо за звонок, всего хорошего.

— Всего хорошего, до свидания.

Пока Генеральный прокурор надевал костюм и допивал кофе, в сторону Визны — небольшого дачного поселка, расположенного в двадцати километрах от столицы — двигалась автоколонна, возглавляемая белым патрульным автомобилем. За ним вереницей тянулись три внедорожника и два тяжелых бронированных грузовика, все выкрашенные в черный цвет.

В черных машинах находились сотрудники спецназа ЦБТ, которым предстояло выполнить задачу, о которой Остент сообщил Бертвольту.

Было тихо и прохладно, воздух был все еще сырой, не разогретый солнцем, низко над дорогой иногда пролетали мелкие птицы. Колонна подъехала к окраине Визны и сбавила скорость. Спецгруппе нужно было свернуть с шоссе, разделявшее поселок на две части, сделать левый поворот и потом проехать еще метров сто по пыльной улице.

Дом, в котором по оперативным данным регулярно собирались несколько членов подпольной исламистской организации, прославившейся на всю Имагинеру благодаря прессе, находился в самом начале поселка, на правой стороне улицы, по которой двинулись машины со спецназом.

Белый полицейский автомобиль свернул на обочину и остановился, пропуская вперед основную группу, затем из него вышли четыре полицейских и перекрыли выезд со стороны шоссе. Противоположный конец улицы был заблокирован одним из внедорожников, а оставшиеся машины направились к дому подозреваемых.

Дача предполагаемых террористов выглядела довольно представительно: дом был в два этажа, с выбеленными стенами, с чердаком, на каждой стороне второго этажа имелся балкон, везде был установлен новенький стеклопакет.

Необычной была только одна деталь. Если остальные участки на улице были отгорожены сеткой-рабицей или невысокими деревянными оградами, то проверяемый дом больше походил на маленькую крепость с его двухметровым бетонным забором. Разумеется, каждый желает, чтобы в его личное пространство вторгались как можно реже, но в данном случае хозяева явно понимали это слишком буквально.

Так или иначе, если за массивной преградой действительно находились террористы, такую скрытность объяснить было не трудно.

— Амир, они скоро и на нас могут выйти, — молодой человек лет двадцати пяти, сидевший на большом диване в гостиной, обратился к одному из двух мужчин постарше, которые вместе с ним смотрели утренние новости по телевизору.

— Не выйдут. Раз до сих пор полиция нас не трогает, значит, не засекли. Да и я никогда ни с кем напрямую дела не имею. Меня не так легко засечь, — пригладив пальцами густую черную бороду, ответил Амир. Ему было лет сорок, родом он был из Пакистана, а в Имагинере находился в статусе беженца. На самом деле Амира звали Аднаном, но мало кто из его сообщников называл его по настоящему имени. — Кстати, Фатмир, когда твой человек заберет «хлопушки»? А то менты и, правда, могут сюда нагрянуть…

— Я с ним договорился встретиться завтра. Ночью я их отвезу, проблем не будет, — объяснил третий собеседник по имени Фатмир. Ему было тридцать, в Имагинеру он попал из Албании при помощи студенческой визы и официально числился студентом в одном из частных университетов Калиопы.

— Сани, я потом позвоню Чики и проверю, готовы ли диски и книги. Если они уже напечатаны, ты съездишь и заберешь их. Возьмешь мою машину.

— Хорошо, Амир, — ответил Сани, самый молодой из трех заговорщиков. Он, в отличие от Аднана и Фатмира, был коренным имагинерцем. Его мать была имагинеркой, а отец — саудовский араб. От него молодой человек унаследовал немного более смуглый оттенок кожи, чем обычно бывает у имагинерцев, темные глаза и волосы, и не сильно выраженную горбинку на носу.

Года три назад Сани и не предполагал, что будет дружить с этими людьми. Все начиналось совсем безобидно: посмотрев документальный фильм про религиозных экстремистов, воевавших против советских войск в Афганистане в восьмидесятые, а затем на Балканах в девяностые, в нем проснулось любопытство и ему захотелось узнать о них больше. Так он начал собирать газетные вырезки, рыться в интернете и обсуждать на форумах тему «борцов за правую веру».