Турция - Гайк Демоян

54 Kamer Kasim. Turkish Armenian Reconciliation Commission: A Missed Opportunity, «Armenian Studies», Ankara, issue 4, December 2001-January -February 2002, p. 265, «Не¬зависимая газета», 18.07. 2001.

55 Kamer Kas?m. указ. работа, с. 257.

56 Ив Тернон. указ. работа, сс. 70 -71.

[стр. 84] ГЛАВА ВТОРАЯ

Во время третьей встречи члены комиссии приняли решение обратиться в Международный центр переходного правосудия с просьбой исследовать этот вопрос и вынести решение о том, попадают ли массовые убийства и депортация армян в Османской империи под определение геноцида согласно Конвенции ООН от 9 декабря 1948г57.

Противодействие, а правильнее будет сказать – попытки отрицания Анкарой исторического факта Геноцида не привели к заметному результату. В своем выступлении на Саммите тысячелетия ООН в сентябре 2000г. президент РА Роберт Кочарян отметил, что «продолжающее отрицание Геноцида армян в Османской империи со стороны современной Турции только усиливают наше стремление к достижению исторической справедливости»58.

Официальная турецкая позиция в этом вопросе основывается на формуле «историю следует оставить историкам». Вместе с тем турецкая сторона не перестает предпринимать усилия по фальсификации исторических данных и лоббированию протурецких позиций в западных исследовательских институтах, СМИ и учебных заведениях. На поддержку «индустрии отрицания» выделяются колоссальные суммы, но в некоторых случаях эти шаги принимают такое оголтелый характер, что вызывают протест и возмущение со стороны добросовестных и неподкупных ученых кругов59.

Очевидно, что с признанием исторического факта армянского Геноцида рушится вся конструкция турецкой официальной историографии последних десятилетий. А это, в свою очередь, ведет к увеличению доли моральной ответственности перед собственными гражданами, от которых скрывалась одна из самых кровавых страниц турецкой истории, которая, кроме уничтожения армянского населения, включа____________________

57В заключении анализа Международного центра переходного правосудия по вопросу о правомерности применения Конвенции ООН по геноциду 1948г. к событиям 1915г. говорится: «…События, рассматриваемые в целостности, позволяют утверждать, что они включают все элементы преступления геноцида, как это определено в Конвенции, и таким образом, юристы-ученые, также как историки, политики, журналисты и другие вправе описывать их впредь таким образом». См. The Applicability of the United Nations Convention on the Prevention and Punishment of the Crime of Genocide to Events which Occurred During the Early Twentieth Century, См. http://groong.com./ICTJ-analysis.html

58 Текст речи см. в www.president.am

59 По данным Танера Акчама ежегодно для этих нужд выделяется 10 миллионов долларов, см. Taner Akcam. Dialogue Across an International Divide, p. 14. См. также Amy Magaro Rubin. Critics Accuse Turkish Government of Manipulating Scholarship, «The Chronicle of Higher Education», October 27, 1995. Более подробно об отрицании и фальсификации исторических фактов Геноцида армян см. Vahakn N. Dadrian. The Key Elements in the Turkish Denial of the Armenian Genocide: A Case Study of Distortion and Falsification, The Zoryan Institute, Toronto, 1999.

[стр. 85] АРМЯНО-ТУРЕЦКИЕ ВЗАИМООТНОШЕНИЯ ПОСЛЕ РАСПАДА СССР

ла также и факты присвоения их имущества со стороны новых республиканских элит. Международное признание факта Геноцида армян стало мощным стимулом и для внутритурецкого дискурса вокруг этой проблемы, до того строго табуированной и находящейся под плотным контролем государственной цензуры.

Как указывают турецкие исследователи Бюлент Араз и Хавва Каракаш-Келеш, для кемалистской системы, базирующейся на приоритете «наднационального», признание факта Геноцида армян невозможно «из-за страха потерять свое длительное господство. Следовательно, отрицание факта Геноцида армян имеет под собой и исторические, и социальные основы, связанные с националистическим восприятием Турцией своего государственного истеблишмента…и отказ Турции признавать Геноцид армян – результат ультранационализма – все еще живущего наследия кемалистской идеологии. Такое положение существует со дня провозглашения Турецкой республики. В каком-то смысле именно груз ее почти вековой истории определяет внешнюю политику сегодняшней Турции»60.

Учитывая стремительный рост числа стран, официально признающих Геноцид, избранная властями Турецкой Республики позиция отрицания признанного международным сообществом и получившего соответствующую международно-правовую оценку факта является бесперспективной. Не приходится сомневаться в том, что властям Турецкой Республики придется согласиться с решениями и рекомендациями международного сообщества о публичном признании геноцида и об ответственности за это чудовищное преступление61. Это утверждение особо актуально в контексте турецких стремлений стать полноправным членом Европейского Союза и возможного включения вопроса официального признания Геноцида армян со стороны Турции в качестве предусловия к членству в ЕС.

Только посредством осуждения и выражения готовности взять на себя бремя ответственности возможно максимальное смягчение последствий геноцида и создание цивилизованных предпосылок для установления двусторонних отношений между соседними народами.

При этом проблема Нагорного Карабаха по-прежнему рассматривается в качестве наиболее реального препятствия на пути реализации геополитических и геоэкономических планов Турции, а де-факто вошедшее в повестку дня турецкой внешней политики возрождение пан-тюркистских и экспансионистских устремлений может стать серьез60 Бюлент Араз, Хавва Каракаш-Келеш. Армяно-турецкие отношения: критический анализ, «Центральная Азия и Кавказ», No. 4 (22), 2002, сс. 125, 129.

61 См. «Независимая газета», 21.04. 2001.

[стр. 86] ГЛАВА ВТОРАЯ

ным вызовом балансу сил, сложившемуся на Южном Кавказе и в Центральной Азии.

С приходом к власти в Анкаре кабинета Бюлента Эджевита весной 1999г. позиция Турции в отношении Армении все больше ужесточилась. На этот раз Анкара выдвинула дополнительное требование Армении для установления дипломатических отношений в виде предоставления стратегически важного Мегринского коридора, непосредственно соединяющего Турцию с Азербайджаном. Вашингтон постарался приложить максимум усилий для нормализации отношений между Ереваном и Анкарой, а на переговорах с С. Демирелем во время стамбульского саммита ОБСЕ в ноябре 1999г. президент США Билл Клинтон призвал турецкого президента активизировать отношения с Ереваном. Но С. Демирель снова увязал вопрос улучшения турецко-армянских отношений с урегулированием Карабахского конфликта62.

После стамбульского саммита ОБСЕ, в январе 2000г. президент Турции С. Демирель выступил с идеей подписания «Кавказского пакта стабильности», призванного, по мнению турецкой стороны, содействовать установлению сотрудничества, безопасности и разрешения конфликтов63. Ереван четко выразил свою позицию в отношении этой турецкой инициативы, подчеркнув, что она будет дееспособна после установления дипломатических отношений между Арменией и Турцией. Более того, президент Кочарян выступил с инициативой создания «Пакта безопасности Кавказа» с включением в него также Турции и Ирана.

Вместе с тем, несмотря на пацифистскую риторику и стремление выступить в качестве посредника в Карабахском вопросе, Турция совместно с Азербайджаном продолжает политику транспортной блокады Армении и всячески стремится изолировать ее от региональных транс-портно-экономических проектов, таких, как ТРАСЕКА, ИНОГЕЙТ, Шелковый путь и др.

Возможные последствия открытия турецко-армянской границы для Армении

Еще до трагических событий 11-го сентября 2001г. Анкара активизировала свои политические инициативы на южных границах СНГ. Эта активность на Южном Кавказе в наибольшей степени проявилась в Грузии и Азербайджане и преследовала цель дальнейшей изоляции Армении в регионе и заодно ослабление позиций России. На этом фо62 См. «Независимая газета», 20.11.1999.

63 «Московские новости», 17-23, 2004.

[стр. 87] АРМЯНО-ТУРЕЦКИЕ ВЗАИМООТНОШЕНИЯ ПОСЛЕ РАСПАДА СССР

не было бы ошибочно трактовать турецкую активность только стремлением Анкары осуществить успешную реализацию проекта экспортного нефтепровода «Баку-Тбилиси-Джейхан». На самом деле эти инициативы есть проявление внутреннего и внешнего кризиса турецкого государства, которое в течение последних 10-15 лет не добилось сколь-нибудь значимых успехов как на внутриполитическом (если не считать временную нейтрализацию РПК) и экономическом, так и на внешнеполитическом уровнях (продолжаются тщетные попытки вступления в ЕС, идет на спад эйфория в вопросе возможного установления «тюркского союза» и т. д.). Дело в том, что турецкий истеблишмент старается решить существующие и ожидаемые в будущем внутренние структурные кризисы за счет активных внешних инициатив. Это особенно четко проявилось в позиции Анкары относительно военных операций в Афганистане: изначально отрицательное отношение к проведению широкомасштабных операций за короткий период сменилось прямой поддержкой антиталибской коалиции. Непосредственное военное присутствие в зоне боевых действий говорит о том, что Турция рассчитывает получить «карт-бланш» от Запада в проведении своей неоэкспансионистской политики не только в странах Центральной Азии, но и на Южном Кавказе64. Вместе с тем с можно уверенностью отметить, что такие инициативы не будут результативными, если окажутся направлены против региональных интересов Армении и России. Бесспорным является и то утверждение, что без установления более или менее нормальных двусторонних отношений с Республикой Армения Турция не добьется никаких преимуществ в южно-кавказском регионе. На фоне нарастающего военно-политического сотрудничества с Грузией и Азербайджаном в Турции все чаще говорят о необходимости частичной «разрядки» напряженности в армяно-турецких отношениях65, в частности выдвигается предложение об открытии торгового представительства Турции в Армении. При этом, однако, позиция Анкары относительно установления дипломатичес____________________