Опасное богатство - Джорджетт Хейер

Джудит улыбнулась.

– Мне не надо было бы сердиться, я знаю. Однако должна вас предупредить сэр: вас здесь не одобрят, если увидят, что вы разговариваете со мной.

Теперь он поднял вверх обе брови.

– По мнению мистера Миллза?

– Как я понимаю, именно так, сэр. Мистер Миллз был настолько любезен, что окрестил меня Молочницей. Кроме того, он заявил, что ни один достойный джентльмен не мог бы меня вынести, я имею в виду мое общество, сэр. – Джудит изо всех сил старалась казаться безразличной, но скрыть свое негодование она никак не могла. Джентльмен подвинул к себе кресло.

– Позвольте заверить вас, мисс Тэвернер, что вам ни в малейшей степени не стоит реагировать на оскорбление мистера Миллза и из-за этого впадать в отчаяние. Вы позволите мне присесть?

Джудит молча кивнула в знак согласия. В душе она могла только радоваться, что он будет рядом, пусть на нем нет бросающегося в глаза зеленого сверкающего фрака, пусть он не водит за нос весь Лондон! Она предпочитает разговаривать именно с ним, а не с каким-нибудь пустым денди! Джудит произнесла с полной откровенностью:

– Я знаю, мне не следует придавать значение словам мистера Миллза. И, по правде говоря, меня они не так уж и огорчают. Но я разозлилась. Видите ли, мы – мой брат и я, мы раньше никогда в Лондоне не были. А нам очень хотелось войти… в высший круг. Но похоже, высшее общество стоит на стороне мистера Миллза. Хотя, конечно же, очень многие были к нам по-настоящему добры.

– Знаете, мисс Тэвернер, после ваших слов мне начинает казаться, что меня в городе не было гораздо дольше, чем я думал, – произнес джентльмен и скорчил гримасу. – Когда я уезжал из Лондона в Чевели, мистер Миллз отнюдь не был главным лицом в высшем обществе, уверяю вас!

– О, – воскликнула Джудит, – не думайте, что я не знаю, кто в самом деле здесь главный! Мне все уши прожужжали про мистера Брюммеля. Меня просто тошнит от этого имени! Мне говорили, что я любой ценой должна завоевать его одобрение, если только хочу добиться успеха. А я скажу вам откровенно, сэр: я не имею ни малейшего желания этого делать! – В глазах джентльмена появилось некое удивление, и потому Джудит вызывающе добавила: – Извините, сэр, возможно, мистер Брюммель – ваш приятель. Но я твердо решила – я не желаю ни его доброго обо мне мнения, ни даже знакомства с ним!

– Вы можете мне вполне доверять и можете говорить все, что вы о нем думаете, – серьезно сказал ее собеседник. – Но что же он, мистер Брюммель, такого сделал, чем вызвал у вас такое презрение?

– Как что, сэр? Да вы только взгляните на него! – воскликнула Джудит. Она со значением повернула голову в сторону ярко расцвеченной фигуры в другом конце зала. – Сверкающий фрак, – произнесла Джудит с откровенной насмешкой.

Глаза джентльмена остановились на мистере Брюм-меле.

– Я согласен с вами, мисс Тэвернер, – сказал он. – Но я лично этот предмет одежды фраком бы не назвал.

– Да, но это еще не все! – продолжала извергать свой гнев Джудит. – Я все время не перестаю слышать о его наглых и грубых выходках. Мое терпение просто иссякло!

Джудит показалось, что собеседник над ней смеется. Но голос, обращенный к ней, звучал вполне сердечно.

– Ах, мадемуазель, ведь мистер Брюммель так поступает только и силу своего недомыслия. Если бы он не смущал своим пристальным взглядом наших графинь и не отвешивал бы низкие поклоны иноземным принцессам, через неделю все бы просто забыли о его существовании. И если уж свет стал настолько глуп, что восхищается подобным абсурдом и чепухой – а мы с вами это отлично видим! – то что же это означает?

– Я думаю, ничего, – сказала Джудит. – Но уж если я могу добиться успеха только тогда, когда он милостиво даст мне свое одобрение, то пусть лучше я вообще ничего не добьюсь!

– Мисс Тэвернер, – возразил джентльмен, и глаза его снова заулыбались. – Предсказываю вам – вы будете Королевой общества!

Джудит покачала головой.

– Почему вам так кажется, сэр? Он поднялся.

– А мне это не кажется, мадемуазель. Я в этом просто уверен. Все глаза даже в этот миг устремлены на вас. Наш с вами разговор длится почти полчаса. – Джентльмен поклонился. – Могу я рассчитывать на честь быть принятым в вашем доме?

– Мы будем очень рады, сэр!

– Чудесно! – произнес он с загадочным видом и направился к лорду Алванлею, стоявшему у стены.

Мисс Тэвернер вдруг заметила, что рядом с ней возникла миссис Скэттергуд, вся трепещущая от волнения.

– Любовь моя! Что он вам говорил! Сейчас же скажите!

Джудит повернулась.

– Что он мне говорил? – повторила она в замешательстве. – Он спросил, можно ли будет нанести нам визит, и…

– Джудит, не может быть! О Боже, да слыханное ли это дело! Прекрасно! А вы все без конца болтали и болтали! Ради всего святого, что еще было сказано?

Джудит в полном недоумении смотрела на компаньонку.

– Но что все это значит, мадам? Миссис Скэттергуд в ужасе вскрикнула:

– Боже милостивый! Вы почти час не отпускали от себя мистера Брюммеля ни на шаг и после этого спрашиваете у меня, что все это значит?

У Джудит перехватило дух, и она побледнела как полотно.

– Мадам! О мой Бог! Мадам, но ведь это не мог быть мистер Брюммель?

– Не мистер Брюммель? Конечно же, он самый! Однако, любовь моя, я ведь вас специально предупреждала. О чем вы только думали?

– Я думала, вы все время говорили мне о том одиозном господине в зеленом фраке, – тихо отвечала Джудит. – Разве я могла себе даже представить…– Она вдруг замолчала и взглянула через всю комнату на стоявшего у стены мистера Брюммеля.

Их глаза встретились, мистер Брюммель улыбался. Сомнений быть не могло – он действительно улыбался.

– Я открыто заявляю, что могла бы просто броситься к нему в объятия! – воскликнула миссис Скэттергуд, жадно впитывая в себя этот поток взглядов. – Ну, теперь ваше положение прочно, моя дорогая! Какой крах для Джона Миллза! Наверняка Брюммель слышал, что говорил этот Миллз, который попытался настроить всех против вас! Такая наглость!

– Мистер Брюммель все знает, – сухо произнесла Джудит. – Я сама ему все рассказала.

ГЛАВА VI

Через два дня мистер Брюммель нанес Тэвернерам визит на Брук-стрит и задержался у них на целых три четверти часа. Мисс Тэвернер откровенно извинилась за свою неразумную грубость, но мистер Брюммель, лишь шутливо покачав головой, сказал:

– Столько людей слышало грубости от меня, мэм, но пока еще никто не слышал, чтобы я совершил глупость, попросив у них прощения. Единственное, за что вам бы следовало извиниться, так это за то, что вы приняли мистера Фронсхема за меня. А это удар, мадемуазель, признаюсь, жестокий удар! Я всегда думал, что такое просто немыслимо!