Пикирующий орел - Энн Хэмпсон

— Мы едем в Кирению, — сказал Пол за завтраком. — Мне надо кое-что купить.

— Может быть, я сначала схожу на почту? — спросила она. — Вчера я там не была.

— Такие сходит за письмами. Он все равно пойдет в деревню.

К девяти часам они приехали в Кирению, хотя встали совсем рано, потому что ярко светило солнце и уже в семь часов утра в саду можно было принимать солнечные ванны.

— А что тебе нужно? — спросила Тесса, беря мужа за руку, когда они вышли из машины.

— Отведи меня в аптеку. — Он говорил резко и кратко. — Мне нужно купить что-нибудь от головной боли.

— Так сильно болит? — Тесса почувствовала внезапный прилив гнева против судьбы, природы или чего-то другого неясного, от чего страдает ее муж. Мало того, что Пол ничего не видит, так теперь добавилась эта боль, которая лишает его удовольствия слушать радио; на прошлой неделе он так приглушал звук, что было еле слышно, или совсем выключал его. Накануне вечером Пол выключил приемник и сидел больше двух часов, обхватив голову руками, не двигаясь и не говоря ни слова, а Тесса сидела рядом, не смея нарушить молчание, потому что, когда у мужа начинала болеть голова, его характер становился, мягко говоря, невыносимым.

— Сейчас не болит. Мы на главной улице?

— Нет еще. Я остановилась при въезде, у маленького кафе, где мы как-то были.

— А ближе ты не могла остановиться? — огрызнулся он.

— Все дороги забиты, — терпеливо объяснила Тесса. — Здесь большие проблемы из-за одностороннего движения и. кроме того, — добавила она слегка насмешливо, — на дорогах огромные выбоины и нет никаких указателей, показывающих, как их объехать.

В его ответе не было и тени юмора.

— Если выбоины такие большие, что ты можешь в них попасть, значит, их можно увидеть заранее и объехать. В следующий раз найди стоянку поближе.

— Хорошо. — Она оглянулась. — Не знаю, можно ли парковаться на главной улице.

— Так найди место рядом. Я не хочу идти через весь город, выставляя себя напоказ.

Тесса съежилась от его тона, но удивленно заметила:

— Почему ты считаешь, что выставляешь себя напоказ?

— Я же вынужден держаться за тебя! Тесса грустно улыбнулась.

— Многие пары идут, взявшись за руки, Пол, — мягко сказала она.

— Все видят, что ты держишь мою руку.

— Никто ничего даже не замечает.

— Это ты так говоришь, но я же не идиот.

Наконец они дошли до аптеки. Тесса, сильно побледнев, ввела Пола внутрь. Аптекарь посмотрел на нее и спросил, не больна ли она.

— Нет… это мой муж…

— Хорошо… я сам могу объяснить, что мне нужно.

Тесса высвободила свою руку и встала позади мужа, пока тот разговаривал с аптекарем по-гречески. Тесса наблюдала за выражением лица аптекаря; ей было непонятно, о чем речь, но участие на его лице было очевидно. Он качал головой, как бы пораженный симптомами, которые описывал Пол. Однако, к большому ее удовлетворению, аптекарь достал какое-то лекарство. Расплатившись и купив что-то из туалетных принадлежностей, Пол обернулся, и Тесса подошла к нему.

— Хочешь выпить что-нибудь освежающее? — спросила она, направляя машину к гавани. — За столиками совсем мало народа.

Пол пожал плечами и согласился. Ему было все равно, остановятся они или нет, но Тесса решила остановиться и подъехала к тротуару.

— Море такое спокойное, даже ряби нет, — сказала она, когда они расположились под нарядным разноцветным зонтом, ожидая, пока принесут их заказ. — А сколько лодок, чистых и сверкающих на солнце!

— А на лодках есть кто-нибудь?

У Тессы задрожали губы, она знала, о чем думает ее муж. Там, в Англии, он держал на реке чудесную лодку. Каждое воскресенье они с Люсиндой отправлялись кататься, но однажды Пол пригласил всю семью на уик-энд, и Тесса потом вспоминала эту поездку со смесью радости и боли: хотя путешествие и оказалось приятным, было очень тяжело видеть, с какой любовью и нежностью относился Пол к ее сестре.

— Сейчас никого нет, — ответила Тесса. — Они все пришвартованы.

— Наверное, лодки принадлежат киприотам, живущим в Никосии; они приедут на уик-энд. — Пол пил турецкий кофе. Тесса спросила, не хочется ли ему еще, но он покачал головой. Пол выглядел скучающим и безразличным, уставшим от жизни. — Давай поедем домой.

— Да, хорошо. — Она допила свой стакан и встала. — О, Пол, здесь же есть музей! Давай пойдем туда?

— Не сейчас.

«Может быть, он болен?» — подумала Тесса. Его лицо казалось темнее, чем обычно, — серость проступала сквозь загар. Он выглядел очень утомленным.

— Это развлечет нас — настаивала она. — И внутри, наверное, прохладно.

— Хорошо… как хочешь.

— А ты? — начала Тесса, — Я не хочу…

— Ради Бога, Люсинда, перестань обсуждать все, что мы делаем! Если мы идем в музей, давай пойдем — и хватит разговоров.

Естественно, у Тессы тут же пропало всякое желание идти в музей, но она не осмелилась сказать это Полу и взяла его за руку. Они перешли улицу, поднялись по ступенькам и вошли в музей, который находился на улице рядом с гаванью.

Служитель приветствовал их улыбкой и спросил, первый ли раз они в музее.

— Да, — сказал Пол. — Нам посоветовали посетить его.

Служитель, очень довольный, сразу же начал рассказывать им что-то из истории музея. Здание принадлежало леди Лок, и она собрала в нем множество ценных предметов, относящихся к жизни деревни около ста лет назад. Затем подарила дом со всем содержимым городу, и тогда были сделаны некоторые изменения и добавления к экспонатам.

Служитель провел их по всему помещению, и во время его рассказа усталость сошла с лица Пола, уступив место заинтересованности. Он снова стал самим собой и даже комментировал рассказ, иногда по-гречески, но чаще по-английски.

Здесь было много сундуков для приданого. Они обязательно украшались резьбой, сказал служитель, и заполнялись тончайшим бельем. Он открыл один из них.

— Кедр, — сказал служитель с улыбкой. — Чувствуете запах?

— Да, конечно. Люсинда, как выглядит резьба?

— Спереди он украшен панелями, и они все разные. — Она детально описывала каждую дощечку и с радостью заметила, что Полу действительно здесь нравится.

— Это прекрасное вышитое белье, представленное на выставке, как раз того типа, которое укладывали в сундуки. Вот покрывало, это салфетки, а это скатерть.

Тесса подробно описывала каждый предмет, иногда служитель добавлял что-то к ее рассказу.

— А это супружеская постель, — сказал он, останавливаясь у деревянной кровати с великолепно выполненной резьбой. Кровать была полностью застелена и накрыта покрывалом с изумительной вышивкой.