Голодные Игры глазами Пита Мелларка - Mary Hutcherson

в кресло и начинают делать свое дело. При этом они без остановки обсуждают все, что происходит вокруг. Главная тема для разговора это, конечно же, Голодные Игры. Они расхваливают, в каком предвкушении находятся. Интересно, хоть кто-нибудь из них задумывался, что сейчас чувствуют трибуты? Маловероятно.

Когда они заканчивают, приходит Порция с моим костюмом. Он просто потрясающий: черный шелк блестит под светом даже ламп, рукава, воротник и низ штанин расшиты красными языками пламени. Когда Порция подводит меня к зеркалу, то я просто себя не узнаю. Она явно рада такой моей реакции и спешит обрадовать Цинну в том, что костюм пришелся мне по вкусу.

— Порция, я надеюсь, что сегодня мы с Китнисс не будем одеты одинаково? — шучу я.

— Нет, — смеясь, отвечает она, — но вы будете прекрасно смотреться вместе. — А ты уже знаешь, что скажешь на интервью?

— Да, — отвечаю я, — и думаю, все удивятся.

— Расскажи мне, — умоляюще говорит она, — я никому не скажу!

— Ты скоро все узнаешь. Потерпи еще немного.

— Ну ладно, — разочарованно произносит она и продолжает поправлять мою прическу.

Дальше она объясняет, что я должен буду делать. Задача очень простая: я должен идти на сцену сразу после Китнисс, и занять свое место, потом из каждого дистрикта будут подзывать сначала девушку, а потом парня, значит, я буду самым последним. Когда Цезарь назовет мое имя, я должен буду пройти к нему на центр сцены и отвечать на вопросы, когда прозвенит звонок, обозначающий конец интервью, я должен вернуться на свое место и ждать, пока трибутов не уведут со сцены.

Порция повторяет мне это три раза, хоть я и понимаю с первого.

Приходит время спускаться вниз. У лифта только моя команда подготовки, Порция и я. Возможно, Китнисс с Цинной уже спустились вниз.

Когда мы приезжаем на нужный этаж, я сразу понимаю, что так оно и есть. Среди всех трибутов Китнисс явно выделяется. Она самая красивая. В роскошном ярко-красном платье она выглядит потрясающе. Цинна держит ее за руки и что-то ей говорит. Она явно переживает. Странно, почему-то я почти не переживаю, хотя сегодня я сделаю то, на что не решался столько лет. Порция подводит меня к ним.

— Прекрасно выглядишь, — говорю ей Китнисс.

— Спасибо, — немного растеряно отвечает она, — ты тоже.

К нам подходят Эффи с Хеймитчем. Над ними тоже явно трудились стилисты, потому что даже Хеймитч и тот выглядит отменно. По громкоговорителю сообщают о минутной готовности к интервью. Менторы строят трибутов один за другим. Я стою в самом конце после Китнисс. Вблизи ее платье кажется каким-то волшебным, оно будто светится изнутри. Я думаю, Цинна припрятал в него какой-то фокус вроде того, на Церемонии Открытия.

Сцена озаряется ярким светом, на всех экранах появляется Цезарь Фликерман в своем неизменном синем костюме. В этом году его волосы синего цвета в тон. Это что-то вроде традиции: каждый год волосы Цезаря нового цвета.

Он приветствует всех зрителей. В зале все аплодируют без остановки. Наконец он просит выйти на сцену главных гостей сегодняшнего вечера, и в этот момент кто-то сзади толкает меня в спину. Все идут один за другим, и как только очередь доходит до меня, я вспоминаю наказы Эффи и выпрямляю спину, а на лицо натягиваю дружелюбную улыбку. Мы садимся на стулья полукругом, и я начинаю ждать своей очереди.

Естественно, все профи придерживаются роли безжалостных машин-убийц, которые готовы на все ради победы. Остальные же довольствуются, чем могут. Кто-то хвалится своими умениями, кто-то успехами на тренировках, а кому хвастаться и вовсе нечем. Парень из одиннадцатого почти не отвечает на вопросы Цезаря, такое чувство, что ему совсем плевать на происходящее вокруг, но своим видом он всем внушает страх — под два метра ростом, крупный, владеет мечом. Даже профи звали его к себе, но он не захотел.

Приходит очередь Китнисс. Она неуверенно встает и идет к Цезарю. Мое сердце сжимается.

— Итак, Китнисс, Капитолий, должно быть, немало чем отличается от дистрикта-12. Что тебя больше всего здесь поразило?

Она пару секунд растерянно оглядывается по сторонам, опускает глаза в пол, но все же говорит:

— Тушеное филе барашка, — весь зал взрывается смехом.

Ну вот, а Хеймитч говорил, что она безнадежна.

Дальше Цезарь обсуждает с ней прелести этого блюда, потом спрашивает ее об огненном костюме, она опять шутит, и весьма удачно. Потом хвалит Цинну за его безумно красивые наряды, встает со своего места и начинает кружиться. В этот момент ее платье загорается. Она будто танцует в огне. Это настолько потрясающе, что я сам ахаю.

Следующий вопрос Цезаря о ее баллах за индивидуальные показы. Китнисс не рассказывает историю полностью, но по реакции спонсоров всем понятно, что она явно их удивила. Ну еще бы… не думаю, что в них кто-либо когда-то стрелял.

Дальше Цезарь задает вопрос о сестре, вместо которой Китнисс отправилась сюда. Она опускает глаза, отвечает дрожащим голосом, явно пытаясь не заплакать. Говорит, что обещала Прим, что постарается выжить и вернуться к ней. Да, Китнисс, я тоже постараюсь. Малышке Прим очень нужна ее замечательная сестра.

В этот момент звенит звонок, и Цезарь благодарит ее за интервью. Следующий я. Пришел тот самый момент…

Только мне стоит встать с места, как толпа сразу же начинает аплодировать. Подхожу к Цезарю и пожимаю ему руку, потом сажусь в кресло и стараюсь собраться с мыслями.

— Здравствуй, Пит, — говорит он. — Ну, расскажи нам, как тебе Капитолий?

— Здесь все совсем другое, — говорю я.

— Что здесь другое? — с интересом спрашивает ведущий. — Приведи пример.

— Ну, например, душ. Я никак не могу разобраться с этими кнопками! — зал хохочет, а я продолжаю, — вот уже второй день подряд на меня выливается мыло, и я второй день пахну розами!

— Правда? — смеется Цезарь.

— А ты сам понюхай, — предлагаю я и наклоняюсь к нему.

— И вправду пахнешь, — с усмешкой говорит он, — а я пахну? — я наклоняюсь и нюхаю его. По залу опять проносится хохот.

— Да, ты тоже пахнешь, но явно приятней меня.

— Просто я живу здесь уже очень долго, — смеется он. — Ладно, давай продолжим, как тебе соперники? Ты же ведь уже видел их умения на тренировках.

Я задумываюсь всего на секунду.

— Да, все соперники разные, и каждый очень по-своему силен.

— В этом я с тобой соглашусь, — говорит он, — в этом году Жатва отобрала сильнейших трибутов. А в чем силен ты?

— Я? — сложный вопрос, — я пеку вкусный хлеб, — Капитолийцы опять разрождаются смехом.

— Хлеб? — смеется ведущий, — и как это поможет тебе