Две сорванные башни - Дмитрий Пучков

– Стрелы хорошо идут, а сабли вяло расходятся. Атаман пожал плечами:

– Сделай скидки. Объяви распродажу конфиската. Отдавай за полцены.

Агроном, так и оставшийся стоять на месте, только недовольно покачивал головой…

Шагающее по лесу дерево, на ветках которого болтались насмерть заморенные Чук и Гек, все с той же неспешностью рассказывало карапузам поучительные до зубной боли байки. С тем же успехом баобаб-зануда легко растянул бы «Колобка» на всю дорогу до Владивостока и обратно. Впрочем, любой детский сад с радостью принял бы такого рассказчика – на борьбу с плохо спящими детишками.

Вот и Чук с Геком выспались на всю оставшуюся жизнь. Их даже начинало подташнивать при малейших признаках сна, поэтому они даже сначала не обратили внимания, о чем ведет речь их извозчик:

– Сейчас состоится объединительный съезд двух партий – «Деревья за мир» и «Новое дубье России». Я – делегат от нашей рощи.

Первым сообразил что к чему Гек:

– Это где?

Остановившийся человек-бамбук махнул веткой:

– Здесь.

Карапузы завертели головами – ничем вроде не примечательная поляна, каких на их пути попадалось множество. Совершенно ничего познавательно-поучительного, даже вшивенькой таблички «Охраняется от государства» тут не было.

Гек плюхнул ладонью по шершавой коре:

– Слышь, дерево, нам ехать надо!

В этот самый момент где-то в лесу затрещали ветки. Чук обернулся налево, Гек – направо, и оба оказались правы: со всех сторон к поляне двигались деревья-самоходы.

Человек-бамбук плюхнул веткой Геку по лицу – чтобы не зарывался малец, и изложил карапузам свою точку зрения:

– Когда я увижу друзей, мне будет хорошо. А когда мне будет хорошо, я вас так довезу, что и вам будет хорошо. Я счас быстро на третий срок изберусь, и дальше пойдем, лады?

Стоявшие на крепостной стене Агроном, Лагавас и Гиви разглядывали бушующую внизу толпу. Колонна беженцев, втекавшая широкой рекой в ворота, казалась нескончаемой, хотя дело близилось к ночи. Когда совсем уже стемнело, приятный женский голос объявил по громкоговорителю:

– Осторожно, двери закрываются.

Естественно, что именно после этого, забыв о всякой осторожности, толпа ринулась на штурм вооот. Те, кто покрепче, пробивали себе дорогу кулаками да дубинками, то тут, то там вспыхивали драки. Дюжие молодцы из местного ОМОНа ловко поливали толпу из брандспойта, покрикивая на рвущихся внутрь:

– Че ты прешь, как на буфет???

Наконец им удалось отсечь всех страждущих от вожделенной цели. После того как прогромыхали засовы и оставшиеся беженцы ломанулись проверять версию какого-то полоумного, выкрикнувшего, что «через Северные ворота еще пускают», этот самый «полоумный» снял с себя потасканную рясу, под которой оказалась форма бойца ОМОНа, и, постучавшись в ворота, вскоре втиснулся в приоткрывшуюся створку.

Потеряв всякий интерес к происходящему, «банда Агронома» отправилась на шопинг по местным лавчонкам в надежде с пользой потратить свои командировочные, но к их неудовольствию по приказу атамана в городе работали только оружейные лавки.

Лагавасу и Гиви вскоре наскучило копаться в антикварном железе, и только Агроном все пытался выторговать себе что-нибудь «на сувениры». Из очередной лавчонки он вывалился под громогласную ругань хозяина и, выкрикнув в ответ пару крепких и жутко обидных словечек, направился к поджидавшим его приятелям. Нарочито громко, чтобы было слышно и в лавке, он принялся возмущаться:

– Блин, ты видал? Сабли по стольнику продают! Им красная цена – десятка!

Гиви оценил наглость приятеля, но все же не мог с ним согласиться:

– Ну, это ты загнул.

Лагавас подмигнул Агроному и так же громко произнес:

– Двадцать пять – в самый раз. Все равно ведь все не раскупят. Полно железа останется, – не заметив выскочившего на порог лавочника, он продолжил: – Надо что-то делать. Может, излишки уркам продадим?

Агроном едва успел заткнуть ему рот, спешно переходя на мало кому знакомый в здешних краях албанский:

– Ага, а потом нас же этими стрелами и истыкают, как Баралгина.

Эльф наконец-то сообразил, что дал маху, и тоже перешел на код:

– Надо сразу договориться, чтобы по нам не стреляли!

Агроном снова в целях конспирации перешел на привычный язык и изобразил ссору:

– Да ты совсем обалдел, коммерсант хренов! Он подмигнул Лагавасу и, развернувшись, ломанулся в лавку, размахивая бумажником.

Плохо соображавший что к чему Гиви похлопал Лагаваса чуть пониже спины – докуда дотянулся:

– Нэ валнуйся. Сейчас навар прикинет – атайдет!

Давешний «полоумный», так ловко двинувший «дезу в массы», он же командир местного ОМОНа явился с докладом к атаману Борису. Под мышкой он тащил клетчатую китайскую сумку, набитую пестрым барахлом:

– В принципе, все готово. Только вас и ждем. Одеваться пора.

Рохляндский предводитель, болтавшийся по кабинету в махровом халате, решил слегка пококетничать:

– Слушааай, я за модааай совсем не слежу. Может, че-нибудь маладежное?

Омоновец покачал головой:

– Несолидно будет. Давайте посмотрим, что я тут припас. Начнем с обуви. Тут вот бутсы – чтобы ноги не скользили. Как у Бэкхема – из кожи кенгуру. Причем не откуда-нибудь с ж…. а исключительно из кенгурячьей сумки. Дальше… – он полез в свой клетчатый баул, – …штанцы кожаные, с дырками на ягодицах – чтобы не потело ничего. Для ночного боя – самое то… а верх, верх… – омоновец-стилист слегка задумался, – я вам прикупил деревянный бушлат от Версачи…

– Версача? Эт из ростовских? Так его же вроде замочили? – нахмурился атаман.

У командира омоновцев на все был свой ответ:

– Правильно – это потому, что он без бушлата был!!! Вы не смотрите – вещь хорошая, пошив качественный – турецкий.

Предводитель рохляндцев только покачал головой:

– Хорошо хоть не китайский. Если так дальше пойдет, скоро в трениках на войну ходить будем.

Командир ОМОНа принялся «формировать имидж», напяливая на атамана выбранную одежонку, а тот все продолжал рассуждать: – Не умеем мы к войне готовиться. Подворотнички не подшиты, сапоги не начищены. Вместо серьезного дела какая-то художественная самодеятельность. Честное слово. Стыдно!!! Что наблюдатели от ООН подумают?

На очередной оружейной лавке, до которой дорвался Агроном, висела табличка: «Закрыто, переучет». Хозяин лавки вместе с подмастерьем разгружал телегу, битком набитую крепко поржавевшими железными примочками.

Присев на скамейку неподалеку, Агроном принялся рассматривать происходящее. Когда лавочник скрылся в дверях с очередной партией товара, он подозвал к себе его подручного, разглядывавшего какую-то причудливо выгнутую саблю:

– Дай посмотреть.

Тот опасливо приблизился к незнакомцу и протянул тому железяку. Агроном вгляделся в лицо подростка и как бы невзначай поинтересовался:

– Ты мальчик или девочка?

Тот смутился и, потупив взгляд, сообщил:

– Я еще не определился.

Агроном усмехнулся и принялся пробовать лезвие ногтем.

Слегка помявшись, подросток кивнул в его сторону и спросил:

– Слушай, чтобы таким крутым стать, надо стероиды есть? Или можно народными средствами?

Агроном внимательно посмотрел на «оно», затем лихо вскочил на ноги и стал носиться по двору, размахивая саблей и выкрикивая какие-то угрозы, да так, что лавочник, крепко сжимая в руках вилы, выбежал посмотреть, кто буянит около его магазинчика. Наконец, порядком запыхавшись, бомж успокоился и вернул саблю ее законному владельцу.

Под укоризненным взглядом лавочника он похлопал подростка по плечу и наставил на путь истинный:

– Физкультурка по утрам. Отжимания. В таком вот акцепте. И хозяину своему… чуть что – промеж ног и милицию зови!!! Там с этим строго – даже Майкл Джексон не отвертится!!!

Не дожидаясь, пока лавочник придумает, как докопаться до назойливого посетителя, Агроном отправился в атаманскую резиденцию.

Агроном готовился к вечерней тусовке, как всегда, основательно. Размашистыми жестами он добавлял к своему имиджу штрих за штрихом: перехватил тесемкой волосы, мазнул по щекам гримом, рисуя полоски, скорчил злобную гримасу.

Застегнув на спине кевларовый лифчик, он натянул поверх него тельняшку, потом форменную рубашку. Заправил ее в брюки и подпоясался широким ремнем с внушительных размеров бляхой, зловеще посверкивавшей в плохо освещенной раздевалке. Далее на пояс последовали кобура с пистолетом и широченный мясницкий тесак – без него на местных танцах делать было нечего. Накинув поверх всего этого великолепия длинный кожаный плащ, он натянул на руки перчатки с обрезанными пальцами и подпоясался кушаком.

Неслышно вошедший в раздевалку Лагавас наблюдал за происходящим из темного угла и, когда Агроном принялся оглядываться по сторонам в поисках чего-то очень важного, шагнул-таки к свету, протянув бомжу меч. При этом он не упустил случая подколоть приятеля: