Поток жизни. Том 1. - Фелинидский комиссар

перед собой, который должен был меня располовинить, но я, уйдя под замах, нанес стремительный укол прямо в голову. Меч пронзил глаз веноманта и вышел с другой стороны. Не пытаясь извлечь меч обратно, я рванулся туда, куда закинул пистолет. Стремительно снарядив барабан, я снова обратил внимание на противника. Жук, получив смертельную рану, издыхал на глазах. Сначала прекратились конвульсии брюшка, затем остановилось подрагивание жала и клешни.

Не жалея денег, я подошел к веноманту и провел на всякий случай контрольный, разворотив грудной отдел брюшка. Затем извлек меч и отсек каждой из тварей клешни. После чего пошел к гнезду. Может быть найду чем протереть меч от ихора. С приближением к гнезду пришлось зажать нос — вонь от гнили стала просто невыносимой. Не желая рыться в этом руками, я начал разбрасывать остатки многочисленных обедов ногами. По виду останков можно было предположить, что жуки своих жертв сначала разрывали на несколько кусков, затем кололи жалом, что можно было понять по характерным дыркам, не из пистолета они же по своему обеду палили? Уколы жалом должны же были ввести некий фермент в остатки жертвы, превратив все внутри в удобоваримый для жуков супчик, который они потом своими комариными жалами высасывали, оставляя лишь сморщенные оболочки. Но высасывая не до конца, иначе откуда бы взялась такая вонь?

Разорив гнездо, я нашел то, что искал — остатки незадачливого то ли путника, то ли охотника, от которого в наличии были только ноги и часть туловища, которое укрывал походный плащ. Уж извини, кто бы ты ни был, но я воспользуюсь твоими вещами. По крайней мере, эта нечисть больше никого не сожрет как тебя. Надо будет прикупить лопатку. Чувствую, что такое мне лицезреть придется еще не раз, а потому нужно обзавестись инструментом для захоронения. Пусть даже и частичного. Распустив плащ на полосы, я сделал из клешней вязанку на веревке, которую можно было привязать на пояс и тащить добро за собой. Похлопав же по карманам штанов, я за цепочку вытащил что-то вроде медальона — ромбовидный кусочек металла, внутри которого переливался зеленым светом стеклянный шарик. Вот и еще одна материя в мою коллекцию. Хм-м-м-м, может хоть теперь попробовать что-нибудь наколдовать? Благо и причина имеется.

Выщелкнув из пояса зеленый кругляш, я вставил второй из изначально у меня имеющихся, который давал доступ к заклинанию Огонь. Затем пинками собрал останки в одну кучу и встал напротив. Так, ну и как мне колдануть?

- Кха-кха, ГОРИ!

…

- ОГОНЬ!

…

- ВОСПЛАМЕНИСЬ!

…

- ИГНИС!

Мне определенно стоило уточнить, как именно используется материя. Ну-ка, а если так? Поставив ноги на ширине плеч и выпрямив спину, я правую ладонь поднял к груди, отведя локоть в сторону.

- Огонь, — одновременно с произнесением заклинания, я сделал поднятой ладонью горизонтальный мах в сторону. По телу прошла волна тепла, а с ладони в самом начале движения сорвался клубок огня размером с кулак Рука, который со скоростью бегущего человека полетел в направлении моего взгляда и разбился об стену. Все фигня, давай по новой.

- Огонь, — в этот раз я смотрел прямо на гору останков, потому огонек полетел прямо на нее, после чего, врезавшись в цель, поджег сразу все останки вместе. Ну… Магия, че сказать?

После импровизированных огненных похорон, собрав трофеи и сменив материю обратно, я отправился обратно ко входу. В этот раз сальдо поприятнее выглядит — четыре тысячи за веномантов плюс материя на пять сотен, а в минус четыре патрона и две гранаты, не больше восьми сотен вместе. Того и гляди, можно будет взять ипотеку в Верхнем городе.

Выйдя из пещеры, я как следует отдышался — после затхлости и гнилостной вони пещеры, горячий воздух с щепоткой пыли казался крайне освежающим. После дыхательных упражнений, я достал карту и заказ на веномантов, после чего прикинул свое местоположение — выходило так, что мне проще было добраться до стены, пройти немного на юг, затем повернуть на запад и следовать по линии движения дрейков, мотая по сторонам головой. Пусть это и займет больше времени, но и шанс не пропустить монстров тоже становится выше.

При приближении к стене пришлось пару раз корректировать направление движения, чтобы выйти в нужную точку. По пути любовался образцами наскальной живописи — местами стена была до уровня моей головы исписана различными граффити, от обычных безвкусных штрихов до вполне пристойных изображений чокобо, муглов и Стампа, местного пса-маскота.

Достигнув примерного пересечения прямой курса дрейков и стены, я присел передохнуть в тени двадцатиметровой стены — тащить на буксире почти двадцать килограмм хитина