Разорванная паутина - Лори М. Ли

несмотря на все это она тянется к моим рукам, неподвижно висящим вдоль тела.

– Все в порядке, – шепотом говорит мне Саенго.

Гнев наполняет меня. Сплетни о сегодняшнем вечере разлетятся по всем землям, и все, кто считает меня угрозой, теперь узнают, на кого объявлять охоту. Я не смогу скрыть Саенго от других так же, как остальные шаманы прячут своих фамильяров. Она мой друг.

Мое ремесло тут же отзывается на эмоции, разливаясь жаром под кожей. Я чувствую каждую душу вокруг нас. Мои руки сжимаются на руках Саенго, когда я заставляю себя снова проглотить гнев.

– Целительница душ, – снова обращается ко мне император. По тону его голоса я понимаю, что это последнее предупреждение.

Кивая головой, я расслабляю пальцы и осторожно прижимаю их к груди Саенго, к месту над шелковым воротом ее платья. Я закрываю глаза, чтобы не видеть таращащихся окружающих, когда по моему телу прокатывается тепло, и Саенго замирает.

Когда все позади, в саду царит тишина. Саенго поправляет наряд, проводя по нему ладонями, потом мы поворачиваемся к императору с императрицей и покорно опускаем головы.

– Поразительно, – произносит императрица Лирин. – Спасибо вам, целительница душ. Вы благословили нас этим вечером.

– Согласен, – говорит император; теперь, когда его указ выполнен, он доволен. Я стискиваю зубы от негодования. – Храм света в вашем распоряжении. Постарайтесь выучиться как можно скорее.

– Ваше Императорское Величество, вы очень великодушны и добры, – говорю я, снова кланяясь. Несмотря на румяна, жрица Мия выглядит бледной и немного растерянной, ее накрашенные губы поджаты.

Я делаю шаг назад, надеясь поскорее уйти. К счастью, император нас отпускает.

Мы с Саенго выходим из мраморного дворика и быстро исчезаем за скульптурной изгородью, окружающей императорский сад. Шаманы глядят на меня круглыми глазами. Некоторые хотят подойти. Я хватаю Саенго за руку, уволакивая ее в рощицу деревьев гинкго, где двое шаманов сидят на каменной скамейке, попивая вино. Мы скрываемся от жрицы Мии, а затем прячемся за фонтаном, чтобы избежать шамана, который явно не прочь с нами поговорить.

В конце концов мы оказываемся в тихом местечке между двумя живыми изгородями, где почти нет фонарей и царит полумрак. Усаживаясь на траву, мы поправляем юбки, чтобы не испачкать их.

– Давай больше не будем так делать, – говорит Саенго, обмахивая рукой лицо.

– Согласна. В следующий раз, когда император захочет с нами встретиться, просто скажем, что нам некогда.

Саенго хлопает меня по руке, и шелковый край накидки, прикрепленный к браслету, развевается следом за ее движением. Сердце еще стучит как бешеное у меня в груди, магия и кровь курсируют по венам.

– Ты в порядке? – спрашиваю я, взяв Саенго за руку. – Прости за то, что случилось. – Пусть будет проклят император и его наглое обращение с тайнами Саенго.

– Нам не удалось бы скрывать правду вечно. На севере были свидетели, помнишь? Рано или поздно все все равно узнали бы.

– Я был уверен, что ты воткнешь в кого-нибудь нож, – раздается голос.

Я поднимаю голову и вижу Тейерна, перегнувшегося через изгородь и глядящего на нас с усмешкой.

– Именно так ты обычно решаешь проблемы, – добавляет он.

Я слишком рада его видеть, чтобы обижаться на язвительные комментарии. Поднимаясь, я отвечаю:

– Мне нужно с тобой поговорить.

Его белоснежные брови ползут вверх.

– Уже догадался, – говорит он, – однако полагаю, что дал ясно и четко понять, какие между нами взаимоотношения, когда мы разговаривали последний раз.

– И все же ты здесь, очарователен, как и всегда, – произношу я, прежде чем успеваю остановить себя.

Саенго недовольно смотрит на меня, затем на Тейерна, а потом говорит:

– Прошу простите ее, хлау Тейерн. Уделите нам лишь минутку своего времени.

Поморщившись, я киваю и соглашаюсь:

– Да, прости. Однако тебе нужно это услышать.

– Сомневаюсь.

Он бросает быстрый взгляд через плечо на двух шаманов, наблюдающих за нами и нагло перешептывающихся. Тем не менее они не осмеливаются подойти, потому что четверо тенеблагословленных стражников Тейерна стоят рядом, хотя и недостаточно близко, чтобы услышать наш разговор.

– Тогда зачем ты нас искал? – спрашиваю я.

Губы Тейерна изгибаются, и он отвечает тихо, чтобы никто точно не услышал:

– Похоже, на мне проклятие, раз ты оказываешься наименее раздражающим фактором в моей жизни. Сегодня мне пришлось претерпеть столько политических перебранок, что еще на десять лет вперед хватит.

– Хлау Тейерн, нам нужно поговорить, – повторяет Саенго, поправляя накидку и стряхивая травинки с рукава.

Тейерн потирает виски и говорит:

– Хорошо. Давайте найдем местечко поспокойнее!

Мы проходим через колоннаду и входим в вестибюль, который приводит в огромный зал. Несмотря на многочисленные светильники, свет здесь не достигает высоких потолков. Вдоль стен висят портреты, стоят комплекты доспехов. Видимо, это какая-то выставочная коллекция.

– Я постою на страже вместе с ними, – говорит Саенго, указывая на четверых тенеблагословленных стражников.

Я делаю обиженное лицо, когда она собирается уходить, однако Саенго только отмахивается и идет знакомиться со стражниками.

Тейерн проходит в глубь зала, тихое эхо разносит его шаги, звук отражается от гладкого мраморного пола. Вздохнув, я иду следом за ним.

– Принято ли решение относительно того, как Ньювалинская империя и Казан ответят на действия эвейвианской королевы Мейлир? – спрашиваю я, нагоняя Тейерна.

Он не отвечает на вопрос, а говорит:

– Могу ли я заметить, что это именно тот сценарий, которого я опасался, когда ты решила, что у тебя получится поддерживать мир лучше, чем это делал Ронин? Огнерожденным владыкам придется ответить на нападение, если все выльется в войну.

– Полагаю, я могла бы позволить Ронину меня убить. Тогда вы столкнулись бы на войне с ним, а не с Бездушным. Разумеется, если бы тебя не убили в его поместье до этого.

Тейерн долго и задумчиво смотрит на меня. Когда я понимаю, что он не собирается смеяться или же колко комментировать сказанное мною, прихожу к выводу, что это хороший знак, и продолжаю. Я рассказываю ему, что нашла кокон в оранжерее Ронина в Краю пряльщиков, о том, что семья Ялаенгов знала с самого начала, что Бездушный был жив, однако хранила секрет, чтобы никто не сомневался в могуществе Ронина.

– То есть магия, которая пронеслась силовой волной по Мертвому лесу и его окрестностям после атаки, – это пробуждение Бездушного? – Голос Тейерна звучит недоверчиво, и я не могу винить его за скептицизм. Если бы я не видела Бездушного своими глазами или не почувствовала, как его магия вонзается в меня, точно когти, не знаю, поверила бы я во все это сама. – Полагаю, это объясняет, почему гейт, отправленный в Край пряльщиков, не вернулся.

Я хмурюсь.

– Погоди! Что? Люди до сих пор находятся в ловушке в Мертвом лесу?

– Я узнал об этом всего несколько дней назад. Гейту удалось вывести почти сто человек из Края пряльщиков, однако потом он внезапно прекратил свою работу. Я собираюсь отправиться туда лично, как только разберусь со всеми делами здесь.

Мысль о том, что кто-то