Происхождение видов - Бодхи

Слип снова лег, расслабился, прекратил все мысли, граница между ощущением индивидуальности и чувством единой стихии немного размылась, он снова «поднырнул» под поверхность… наползла легкая дрема, тело словно отодвинулось в сторону… пора. Слип снова начал пробуждаться, стараясь повторять все в точности, как было. Приближение утра… воздух наливается свежестью и прохладой, загудели мышцы особой внутренней непроявленной силой. Неужели он уже сегодня дойдет до границ? Два дня пути до… стоп! Здесь, именно здесь что-то не так. Снова возникло тревожное чувство, снова что-то неладное, но что?? Да вот же оно – «неужели уже сегодня он дойдет». Слип повторял эту мысль раз за разом, и теперь уже совершенно точно видел, что именно она вызывала к жизни что-то темное, поглощающее силы и остроту внимания. Как же так… Карри ничего не говорила о том, что мысли могут ТАК влиять, впрочем у нее не было времени. Ладно, хватит ныть. Говорила, не говорила, у самого голова теперь есть на плечах. Так или иначе теперь стало ясно, что мысли, подобные этой, враждебны, болезненны, они расслабляют и лишают чувствительности. Ну что ж, запомним…

Какая она, граница? Воображение рисовало мрачные высоченные стены, ощетинившиеся заостренными кольями, над ними непрерывно сверкают молнии, гремит гром, и отовсюду льется кипящая вода – как из маленьких фонтанчиков в скалах у Верхнего Озера. Да, надо быть готовым ко всему, может быть что угодно, до самого последнего момента… А вот эта мысль ощущается совсем иначе! Ее действие противоположно той, первой – Слип почувствовал прилив сил и решительности, даже показалось, что он стал четче слышать и видеть. Теперь он никогда не будет позволять рождаться мысли «неужели все получится», а вот мысль «надо быть готовым ко всему до самого конца» он приглашает к себе в гости, пусть приходит почаще, она – его друг, он рад ей. Захотелось громко крикнуть – «я понял!», но конечно Слип ничего такого не сделал, а просто одним неуловимым движением собрал свое тело в один упругий комок и мягко бросил его вперед, к границе. Тело словно стелилось над травой, лапы оставляли едва заметные следы на влажной земле, толстый и пушистый хвост качался в такт движениям. Слип искоса бросил взгляд на свое тело и с удовольствием подумал: «все-таки я чертовски красивый тигр».

Глава 09.

Архив 64/5642.

Фрагмент «Дневника Бодхи».

*) Простейшая вещь, но ясной стала именно сейчас – есть ясность, а есть мысли и образы, которыми я описываю свою ясность, которые резонируют с ясностью. Я могу смотреть на людей и при этом может быть ясность – они трупы. При этом есть мысль «они трупы», но в следующий момент ясность может исчезнуть, и сколько бы я ни муссировал мысль «они трупы», ясность от этого не возникает.

*) Сформулирован принцип суперпозиции желаний – я могу говорить «сделай так-то», потому что я хочу, чтобы ты сделала так-то, и отдаю себе отчет в том, что такая фраза может привести к тому, что у тебя возникнет желание сделать так, как я хочу. А твоя задача – следить за тем, чтобы следовать именно твоим радостным желаниям – в том числе и таким, которые возникают в результате моих желаний, высказанных в том числе в такой вот повелительной форме (фраза «я хочу, чтобы ты…» звучала бы слишком громоздко). В таком случае у нас появится возможность выражать больше своих желаний, так как мы будем иметь больше свободы от автоматизмов, таких как 1) испытывать НЭ во время повелительного обращения, 2) испытывать недовольство от того, что ты не сделала того, что я хочу, 3) испытывать озабоченность – сделаешь ли ты то, что я хочу, 4) испытывать озабоченность – не испытаешь ли ты НЭ и не будет ли твое действие механическим и т.д.

*) Первые опыты внетелесных восприятий (ВТО), которые я помню, относятся к возрасту 8-10 месяцев. Например, я начинал подниматься горизонтально вверх из своей кровати, будучи уверен, что поднимаюсь в своем теле, и вдруг обнаруживая, что мое тело спокойно лежит внизу... В других ВТО я выходил из комнаты и сталкивался со странными сущностями, напоминающих медведей и т.д. Ничего пугающего в этом не было, и тем не менее я испытывал резкий всплеск очень сильного спазматического страха, и в итоге я стал бояться этих опытов и они постепенно прекратились.

Следующий всплеск странных восприятий произошел в период с семи до десяти лет: когда я ложился спать и закрывал глаза, передо мной в поле «зрения» сразу же возникали на черном фоне 5 ярких точек – 4 по углам квадрата и одна в центре. Этот опыт не имеет отношения к ВТО и осознанным сновидениям, так как я наблюдал это в состоянии полного бодрствования. Яркость этих точек была такова, что я видел их даже открывая глаза, и даже днем при ярком дневном свете, когда я закрывал глаза, я сразу же их видел, а если сосредоточиться и повнимательнее приглядеться, я их видел даже с открытыми глазами при дневном свете. Сейчас, кстати, в этом ничего не изменилось – я так же ярко и отчетливо могу видеть их даже при дневном свете. Я их «не замечаю», как не замечаешь то, к чему давно привык – к шуму улицы за окном, например.

Если я сосредотачивался на этих точках, они увеличивались в размере так, словно приближались, яркость увеличивалась. После того, как их яркость достигала определенной степени, вся область «зрения» словно взрывалась, темнота перед глазами сначала приобретала глубину и объемность, после чего исчезала, и перед собой я видел (с закрытыми глазами) очень яркие, переливающиеся исключительно яркими и живыми красками узоры. В этом не было ничего, кроме узоров – как в калейдоскопе. Когда первичный импульс этих узоров иссякал, они размывались и исчезали, а все поле зрения занимало темно-серое пространство, покрытое маленькими колечками – похоже на фото поверхности луны, испещренной кратерами.

Этот образ какое-то время держался, после чего затухал и я засыпал. Со временем стали происходить изменения, которые мне не понравились – пять ярких точек и следующий за ним взрыв узоров наступал практически мгновенно, как только я закрывал глаза, неважно днем или вечером или ночью. Но ночью в темноте, когда я ложился спать, они были особенно яркими, и яркость их сильно увеличилась, причем продолжительность также нарастала, в итоге я мог часа по два-три лежать и мучиться от того, что просто не могу заснуть. С утра я просыпался с трудом, это тянулось на протяжении нескольких месяцев, и я стал уставать. В итоге я объявил войну этим узорам, и когда ложился спать, воображал себе, что беру малярную кисть и широкими белыми полосами замазываю их. Через месяц упорной работы я добился результата, и «полосы краски» стали устойчивыми, сквозь них узоры уже не проникали, и, и я стал нормально засыпать. На некоторое время они исчезли совсем. Через несколько лет мне стало жалко, что я лишил себя таких впечатлений, снова захотел их увидеть но безрезультатно. В юношеском возрасте они снова проявились, но я их уже и не исследовал и не допускал слишком высокой яркости, помня о том, какие проблемы это может принести. Я бы вообще не стал упоминать об этом, но иногда на фоне этих узоров и того поля с кратерами происходили интересные восприятия – один раз я внезапно увидел перед собой (с закрытыми глазами) огромный глаз – во все поле зрения. Это не было воображением – я и не собирался ничего воображать – глаз просто возник и мы смотрели друг на друга. Он был абсолютно реален, я мог его рассматривать и он определенно был «живым» в той же степени, как я считаю живым глаз человека, когда смотрю на него. Меня снова обуял страх и я вычеркнул это восприятие, сильно захотел ничего такого больше не видеть. В другой раз в поле моего зрения (с закрытыми глазами) внезапно образовалась область диаметром сантиметров десять. Это опять таки не было воображением – я даже предположил, что случайно открыл глаза, и проверил мышцами глаз – плотно ли они сомкнуты. Ощущение было такое, словно в веках проковыряли дырку и я именно смотрю и вижу, причем очень отчетливо. Это отверстие было фиолетового цвета, и в нем происходили какие-то действия – полная иллюзия того, как если бы я смотрел на что-то в подзорную трубу – какие-то люди что-то делали, я мог рассматривать детали, переводить «трубу» в стороны.

Еще – иногда перед моим взором возникали свитки, на которых был текст. Эти свитки перематывались передо мной с любой скоростью, с какой я хотел – иногда я полностью останавливал их и просто читал слово за словом, как обычный текст. Я предельно четко видел буквы и слова, я читал их «вслух» (про себя, молча), но при этом я не знал – какой это был язык и не понимал ничего из того, что прочел, хотя при этом была ясность в том, что мне предельно понятно все то, что я читаю. Я так и не смог тогда разобраться в этом двойственном восприятии. Я прилагал усилия к тому, чтобы понять – что же такое я читаю и как при этом у меня есть уверенность, что я очень ясно понимаю прочитанное, если даже не могу повторить ни одного слова из прочитанного. В конце концов мне надоедало решать эту проблему и я возвращался к наиболее комфортному способу «чтения» текстов – свитки начинали перематываться с большой скоростью, а я просто смотрел на это мелькание и было такое состояние уверенности, что я понимаю, впитываю написанное.