Моя долгожданная - Марина Зимняя

- Что именно?

- Ты трахаешься с тем пацаном?

- С которым? - скрестив руки на груди откидываюсь спиной на стену в прихожей не желая следовать за ним.

Миша делает вид, что пропускает мимо ушей мой вопрос.

- Прямо здесь?

- Ты пьяный? - его взгляд сверкает хмельным блеском.

- Яяя? Нееет, - возвращается обратно, встает напротив меня.

От его пристального взгляда становится не по себе. Вжимаюсь спиной в прохладную стену, словно стараюсь слиться с ней. Миша стоит на расстоянии полуметра. Сверлит меня взглядом. На лице ни единой эмоции. Мне становится жутко. Всеми силами стараюсь не показать ему своего страха. Примерно такое же ощущение я испытала при первой встрече с Давидом.

- А как же твой любимый Андрей, который даже после смерти никак не сгинет?! - Калинин ударяет ладонью об стену рядом с моим лицом. Вжимаю голову в плечи.

Боже… Да, почему я такая трусиха?

«Вытолкай его за дверь», - говорю сама себе, но на деле даже пошевелиться не смею.

- И как, теперь уже нормально таскать мужиков в его дом? Ничего не коробит? - делает шаг в сторону спальни, распахивает дверь. Оборачивается.

В углу комнаты на напольной вешалке висит китель Андрея. Я несколько раз пыталась убрать его в шкаф. Но возвращала на место почти сразу. Без него комната казалась совсем пустой и неуютной.

- Пошел вон, - шепчу перехваченными немотой связками.

- Сука! Как же я тебя ненавижу, - шипит он мне в лицо, пригвождая к стене мои плечи. Стискивает их ладонями. Встряхивает мое непослушное тело. Ударяюсь затылком об стену.

- Отпусти, - произношу так же сипло. Голоса по-прежнему нет. - Не трогай меня…

Миша продолжает пристально всматриваться в мои глаза.

- Ведь это не правда? - отдирает меня от стены, обнимает, прижимая к себе.

Упираюсь подбородком в его плечо, пытаюсь дернуться, но он держит меня слишком крепко.

- Пусти! - наконец выворачиваюсь, и что есть силы толкаю его в грудь.

Он слегка отшатывается, ловит мою ладонь.

- Юль, хватит. Пожалуйста, хватит, - смотрит на меня совершенно другими глазами.

Я не собираюсь его жалеть, но сердце все равно сжимается легким спазмом.

- Ты за рулем? - голос возвращается, страх отступает.

Он отрицательно качает головой.

- Пешком пришел, - теперь шепчет он.

- Я вызову тебе такси, - протягиваю руку к телефону.

- Можно я останусь?

- Нет.

- Давай поговорим?

- Мы много раз с тобой говорили. Я устала.

Он уходит, оставляя на сердце горький осадок. В душе мне жаль его. Но я не тот человек, который станет жертвовать собой ради счастья другого. Наверное, я для него как болезнь. Мне очень хочется, чтобы он наконец нашел лекарство. Я не собираюсь его лечить. Ведь я болею той же болезнью.

Мне кажется, каждая вторая девчонка, имеющая старшего брата, хотя бы раз в жизни влюблялась в его лучшего друга. Я не стала нарушать данную традицию и тоже влюбилась. Это было так давно, что кажется, что прошла уже далеко не одна жизнь.

Мишка был старше на четыре года. Красивый, высокий, спортивный. Он был одним из немногих парней в нашей школе, которым все прощалось и многое позволялось, лишь только за смазливое лицо и родительские связи. Которыми он почему-то пренебрёг в более старшем возрасте. Наверное, хотел что-то доказать отцу, имевшему чин и завидную должность, и решил пойти своим путем, не ступая по стопам родителя.

Он смотрел на меня как на ребенка, поддевая кончик моего носа и щипая за тогда еще пухлые щеки. Трепал мою кудрявую шевелюру называя меня одуваном, постоянно напоминая о том, что я маленькая. Маленькой я была до шестнадцати лет. Сашка к тому времени съехал на квартиру и Калинин, соответственно, больше не появлялся у нас дома. Живя в небольшом городе мы умудрились ни разу не пересечься за целых два года. Увиделись мы на Сашкином двадцатилетии. Родители тогда закатили пир на весь мир.

К тому времени я уже избавилась от детской пухлости, подросла на целых пятнадцать сантиметров и обзавелась довольно приличной фигурой. В тот же вечер Миша выхватил от именинника по физиономии, за то, что слишком пристально пялился на меня, и слишком близко прижимался ко мне в танце. Я была на седьмом небе от счастья, а мой подвыпивший братец испортил мне всю малину.

Но ведь лучшие друзья на то и лучшие, что дорожат дружбой куда больше, чем мимолетными симпатиями, поэтому Миша решил не лезть на рожон и снова испарился. Я продолжала лелеять в сердце свою детскую любовь к нему, всеми правдами и неправдами, пытаясь лишний раз попасться ему на глаза. Встречаться по-настоящему мы начали через год. Я оканчивала одиннадцатый класс и на выпускном у меня уже был взрослый парень. Не сопливый одноклассник, а студент третьего курса. Все девчонки завидовали мне, кроме одной. Настя Резникова, девочка из неблагополучной семьи, которую я по доброте душевной взяла под свое крыло еще в классе седьмом, посвятила меня в свою тайну.

Однажды, возвращаясь домой достаточно поздно, Настя наткнулась на нетрезвую компанию. Парни преградили ей путь. А потом случилось страшное…

Настя рассказывала мне об этом рыдая и заламывая пальцы. Я не поверила ей. Рассказала все ему. И по его реакции поняла, что она не лгала.

Его аргументы, начиная от: «Я был пьян и ничего не помню.», до: «Да, на ней клейма негде ставить! Нашла кому верить!», полностью убили во мне все чувства к нему.

Родителям Насти хорошо заплатили, она умоляла никому не рассказывать об этом, и я не рассказала.

Выдергиваю пробку из ванной. Смотрю в прозрачную остывшую воду, пока она не закручивается воронкой убегая в слив. В теплый летний вечер мне становится зябко. Я иду в спальню и надеваю китель мужа. Кутаюсь в него укладываясь на постель. В душе пусто и холодно. Засыпаю с мыслями, что в моей жизни был только один настоящий мужчина, пусть так и останется.

Глава 21

Новый рабочий день закрутил в свою круговерть, избавив меня от назойливых мыслей, не покидавших мою голову все раннее утро после пробуждения. Подсознание будто нарочно заменило череду последних событий на давно закрытую за семью печатями тему. На днях, мама всковырнула не до конца зажившую рану, а тесный контакт с маленькой Анечкой, добавил ярких реалистичных картинок.

Мне снился очень красочный и