Лиса в аптечной лавке - Наталья Шнейдер

С другой стороны, немногие мужчины способны не распустить руки, получив ведро грязной воды на голову, пусть даже на самого не попало ни капли. Или остановиться, когда девушка, только что страстно целовавшая – при этой мысли меня обдало жаром, – кричит: «Не надо». Меня снова обожгло, на этот раз стыдом. И все же… это внушало надежду. Может, муж не так плох, как о нем отзывается Люция?

– Чего застыли, давайте сюда. – Он забрал из моих рук корзины.

– Если бы вы предупредили, что приедете, я бы встретила вас как полагается.

А как, к слову, тут полагается? Впрочем, «напои-накорми и в баньке попарь» – универсальный способ для всех известных мне культур. Неважно, что в доме шаром покати. Заняла бы у соседей немного продуктов, потом вернула бы. Хозяйка я или где?

Ксандер усмехнулся.

– Мужу стоит предупреждать о своем визите, только если он хочет дать жене время замести следы.

Да чтоб тебя! Не человек – змея, чуть зазевался, и цапнет! Я вздернула подбородок.

– Что ж, надеюсь, вы успели осмотреть дом и убедиться…

– Не успел. – Он направился к кухне, неся корзины, я поспешила за ним. – Я приехал совсем недавно, лишь велел распрячь лошадей и поставить экипаж в каретную. Мой конюх знает свое дело, он приведет и каретную, и конюшню в порядок, может быть, даже и плотника нанимать не придется.

В доме есть каретная? И конюшня?

Стоп, а с чего это он распоряжается в моем доме как в своем собственном? Пока я размышляла, как бы повежливей сформулировать эту мысль, Ксандер водрузил корзины на стол и обернулся ко мне.

– Если вода не идет к коню, конь идет к воде. Вчера я не подумал, что вы соскучились по родному дому в приюте. Может быть, здесь вам и правда будет легче привыкнуть к своему новому положению. Поживем пока в этом доме.

Вот же заботливый какой, чтоб его!

– Скоро приедет ваша горничная с вашими туалетами. Это платье, конечно, милое, но вышло из моды еще во времена вашей матушки.

– Это ее платье, – сдержанно произнесла я, изо всех сил стараясь не заорать и не затопать ногами.

Начала раскладывать по шкафчикам продукты, чтобы успокоиться. Да что он о себе возомнил! Или это во всех мирах мужчинам не все равно, во что одета их… своя собственная женщина! Александр тоже время от времени начинал ныть на тему «оденься поженственней». Попробовал бы сам хоть раз взгромоздиться на каблуки!

– Я так и понял.

– И… – я медленно выдохнула, старательно сдерживая слова, рвущиеся изнутри. – Спасибо за горничную, очень мило, что вы обо мне беспокоитесь. – А заодно приставил ко мне надсмотрщицу. – Но я буду носить то, что нравится и в чем удобно мне самой, а не то, что вам вздум… захотелось на меня напял… надеть. Я ваша жена, но не ваша кукла.

– Дома вы можете хоть вообще ничего не надевать…

Ага, размечтался!

– Но в обществе вы должны появляться в туалетах, подобающих вашему статусу. Вы больше не девочка из приюта, вы – жена придворного целителя.

Я втянула воздух сквозь зубы. «Девочка из приюта». Благодетель нашелся! Так облагодетельствовал, что куда бежать! Все добрые намерения разом выветрились из моей головы. Не вцепиться бы в лицо этому, этому…

– Вас никто не заставлял жениться на девочке из приюта, – сказала я, аккуратно ставя на полку бутылку с оливковым маслом.

Нет, лучше подумаю о том, что к маслу нужно раздобыть ланолин и воск да сделать простейший крем для рук. Они заслужили немного заботы после вчерашней ударной уборки. А если я разобью бутылку о голову мужа, кухню снова придется мыть, и отдраить ее от масла будет куда сложнее, чем от пыли.

– Долг, – коротко ответил Ксандер.

– Мне вы ничего не должны.

А этому телу точно есть восемнадцать? Эмоции скачут, как у подростка! Или я просто плохо помню себя в столь юном возрасте. Казалось, я была спокойнее. Вот разве что на уме тогда было – то и на языке, ну прямо как сейчас.

– Мы говорили об этом. – В его голосе прорезалось легкое раздражение. – Я обещал своему отцу о вас позаботиться.

А меня кто спросил?

– Для этого вовсе необязательно жениться!

– В самом деле? – ухмыльнулся он. – А раньше вы не возражали.

– Я передумала.

– Видимо, это и есть хваленая женская логика.

А вешать себе ярмо на шею, женившись на едва знакомой девице, потому что отец потребовал позаботиться, – это, видимо, хваленая мужская логика. Почему, кстати, он это потребовал? Кто я ему, чтобы заботиться, наплевав на благополучие собственного сына? Женитьба на девице своего круга была бы Ксандеру намного полезней, хотя и без того высоко взлетел, очень высоко, в его-то возрасте. Или это в самом деле такое искупление грехов и мой муж – именно тот человек, которого проклял мой отец?

Как же я устала от этих тайн! Почему я не попала в тело какой-нибудь зануды-профессорши – синего чулка?! Читала бы книги, завела сорок кошек и не ломала бы голову, как избавиться от непрошеной заботы совершенно чужого мне человека.

– Сегодня передумала, завтра не подумала… Как бы это выглядело, если бы я опекал молодую незамужнюю девушку? Мне-то все равно, я мужчина. А от вашей репутации ничего бы не осталось.

– Что ж, я благодарна вам за заботу, в том числе и о моей репутации, – ядовито произнесла я. – Но вы можете больше не обременять себя. Живите собственной жизнью, я вполне в состоянии позаботиться о себе сама.

– О да, я заметил. – В голосе мужа яда было не меньше. – Я не успел выделить вам денег на хозяйство, так откуда вы взяли их?

– Заложила драгоценности матери.

– Блестящее решение! И что вы станете делать, когда они закончатся?

– К тому времени я буду зарабатывать.

На самом деле я совсем в этом не уверена, но… Деваться-то некуда. Или я очень быстро учусь сама держаться на ногах, или живу милостью мужа на правах домашней кошки. Захотят – погладят, захотят – пнут, а то и повяжут… Тьфу ты! Это уж наверняка, наследники-то нужны. И никто не спросит, хочу ли я рисковать здоровьем и жизнью, вынашивая ребенка нелюбимого мужчины?

– Зарабатывать столько, чтобы содержать себя и дом, не говоря о налогах на имущество?

Налоги! Еще и, поди, за те десять лет, что дом стоял пустой. Пропади оно все пропадом!

– Гувернанткам столько не платят. Впрочем, вас и не возьмут в гувернантки.

– Это еще почему? – возмутилась я.

Он начал загибать пальцы.

– По целым