Мне не нужен муж! Что значит, вы настаиваете?! (СИ) - Обская Ольга

Яна от удивления даже ложку отложила. Среди писателей тоже распространено мнение: чтобы что-то описать правдиво, нужно это испытать, но всё же она решилась бы далеко не на всё, о чём пишет в своих романах.

— Да, люди искусства отчаянные, — продолжил Этьен. — Однако последней моей выходке удивилась даже маман. Мне дали роль дамарийского юноши, и чтобы вжиться в эту роль я отправился…

— …к дамарийцам? — снова удивилась Яна.

— Да. Я жил на их землях целую неделю.

— Ты видел дамарийцев? Какие они? Говорят, что уродцы. Такие страшные, что, взглянув, сразу приходишь в ужас.

— Они меня не подпускали близко и сами сторонились, но не все. Однажды одна дамарийская девушка осмелилась со мной заговорить. Не знаю, все ли дамарийцы такие, но Уйгу — красавица. Раскосые глаза, высокие скулы, гладкая смуглая кожа.

— О чём же вы говорили?

— Я рассказал ей, что актёр.

Яна невольно улыбнулась. Этьен и ей втирал про роли и про сцену.

— А что она? Делилась с тобой чем-то?

— Сказала только имя и то, что она полукровка. И убежала. Ей было пора. Дамарийцы готовились к ритуалу.

— Так ты был там в новолуние?!

— Да.

— И стал свидетелем их страшного обряда?

Этьен кивнул. У Яны вспыхнуло жгучее любопытство.

— Расскажи!

Глава 23. Страшный ритуал

Глава 23. Страшный ритуал

Моррис вышел из Саульской пещеры, оседлал коня и направил его горными тропами вверх по склону. Плато, где должен был пройти ритуал, располагалось высоко в горах — до него ещё несколько часов пути. Хотелось успеть до рассвета.

Верный конь не подвёл. Восточный край неба едва начал светлеть, а Моррис уже подъезжал к лагерю дамарийцев. Как только взгляду открылось плато, он сразу понял, что что-то случилось. Ритуальный огонь уже пылал, как и положено, постепенно набирая мощи. Но возле огня никого не было. Мужчины и женщины беспокойно перемещались с места на место, сбивались в группы, седлали коней.

Моррис спешился и направился к главному шатру.

— Что случилось? — спросил у первого встречного.

— Уйгу сбежала, — тревожно бросили ему.

Сердце самого Морриса тут же тоже наполнилось тревогой. Уйгу — юная дочь главы рода. Ей всего шестнадцать. Бунтарка по натуре — дерзкая, бесстрашная и своенравная. Она уже не раз доставляла хлопот всему роду. Но сбежать перед самым началом ритуала — это к большой беде. Ей, полукровке, особенно важно регулярно проходить очищение. Если пропустит сегодняшний обряд, что с нею станется до следующей новой луны? Она не понимает, что играет с огнём.

— Чем могу помочь, Н'наму? — обратился Моррис к главе рода, когда вошёл в шатёр.

— Два отряда ушли на север, к озеру. Два к вершине спящей горы. Где ещё может прятаться девчонка? В ущелье призраков? Туда я тоже послал людей.

Видно было, что Н'наму очень зол на дочь и одновременно его отцовское сердце щемит тревога. Всевышний долго не давал им с супругой детей. Уйгу — очень поздний ребёнок, его единственная дочь. Награда и наказание. Характером, как видимо, в отца. Не он ли в юности нарушил дамарийский закон, введя в свой род непосвящённую и сделав её своей супругой?

— Нашли! — неожиданно послышалось снаружи.

И словно эхо — десятки голосов повторили с облегчением и радостью:

— Нашли!

— Нашли!

— Нашли!..

Складки напряжения на лице Н'наму разгладились. Он поднялся с топчана и стремительно вышел из шатра. Моррис за ним.

Издалека на дикой скорости к лагерю приближался конный отряд. Моррис заметил, что один из всадников держит перед собой в седле юную беглянку.

— Приступаем, — махнул рукой Н'наму, и люди начали расходиться по своим шатрам, чтобы переодеться к ритуалу.

Всадник, который делил седло с Уйгу, остановил лошадь возле главы рода. Он спешился сам и снял из седла девчонку, передав её из рук в руки отцу.

— Ты очень разочаровала меня, Уйгу, — произнёс тот сурово. — И будешь строго наказана после ритуала. На четыре недели я запрещаю тебе конные прогулки. Пойдёшь в распоряжение Шанту — будешь чистить котлы. Я наложу заклятие, чтобы ты не могла отойти от неё дальше, чем на двадцать шагов.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Беглянка не проявила и тени раскаяния — смотрела прямо в глаза отцу.

— Я всё равно это сделаю. Не сейчас, так в другой раз. Я не хочу отказываться сама от себя. Я имею право познать, что я есть.

— Ты не понимаешь, о чём говоришь, — ещё сильнее нахмурился Н'наму. — Ступай готовиться к ритуалу. Шанту, проводи, — кивнул он своей помощнице и бросил дочери вдогонку: — После ритуала поговорим.

Утро постепенно отвоёвывало у ночи права — звёзды гасли, небосвод светлел. Люди, одетые в обрядовую одежду выходили из шатров и собирались у огня. Скоро начнётся дикий древний ритуал. Случайного свидетеля, который не понимает смысла происходящего, действо привело бы в ужас. Моррис знал, что со стороны это смотрится варварски…

— Ты уверена, что хочешь, чтобы я рассказал? — Этьен вопросительно посмотрел на Яну. — Это ужасный, варварский ритуал. У меня кровь в жилах стыла, когда я смотрел на то, что происходит.

Яне ли бояться историй о ритуалах? В фэнтезийных романах, которые она сочиняла, тоже бывали жутковатые моменты — и ничего.

— Раз распалил любопытство, то рассказывай, — улыбнулась она. — Если бы я боялась жутких историй, то не стала бы хозяйкой проклятой лавки.

Этот железобетонный аргумент убедил Этьена, и он начал рассказ.

— Их ритуалы проходят на высокогорном плато. Начинаются ранним утром и длятся целый день. Я прятался за кустом, далеко от места событий, но ракурс был удачным — я всё видел. Центром действа был огромный костёр. Непонятно, что горело — пламя вырывалось будто из-под земли и было невероятно высоким — три или даже четыре человеческих роста. Дамарийцы собрались возле костра. Они были в звериных шкурах и масках — жутковатое зрелище.

Пока Яне не было ни капли жутко. Она знала, что и у некоторых земных народов есть подобные ритуалы. Разрисуют лица и танцуют у огня под звуки бубнов или барабанов. Она в передаче о путешествиях такое видела.

— Может, поэтому про них и поговаривают, что они уродцы, — предположил Этьен. — Встретишь такого "красавца" в жуткой маске ночью в лесу — он тебе потом ещё месяц в страшных снах являться будет.

На Бонифаса рассказ Этьена пока, похоже, тоже не произвёл впечатления. Он с невозмутимым лицом разливал по чашкам чай.

— Но их уродливые маски — это ещё пол беды, — заверил Этьен. — Я быстро привык. Спокойно смотрел, как часть из них исполняют ритуальные танцы, часть читают заклинания. Я искал глазами Уйгу — пытался угадать, за какой маской прячется она. Мне показалось, в одной из фигур я её узнал. Она больше других бесновалась в диком танце. А дальше стало происходить ужасное — взрослые вдруг начали прыгать в огонь, увлекая за собой подростков. Поднялся страшный душераздирающий крик, от которого у меня сердце остановилось. Огонь бушевал всё сильнее и сильнее. Мне показалось, Уйгу не хочет следовать общему безумству — она упиралась, но ей не дали выбора. Я видел, как жадное пламя поглотило и её.

Вот теперь история действительно стала жуткой.

— Этьен, но может, тебе только показалось? Возможно, они просто прыгали через костёр, а ты издалека принял это за прыжки прямиком в пламя.

— Пусть будет так, — не стал он настаивать на своей версии, видимо, просто, чтобы ещё больше не шокировать Яну.

— А что было дальше?

— Не знаю. Я сбежал. Не мог больше слышать их жуткие крики. Я вдруг резко понял, что уже достаточно узнал о дамарийцах, чтобы сыграть роль дамарийского юноши правдоподобно.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

И хоть Этьен закончил рассказ с лёгкой иронией, Яна оставалась под впечатлением от страшной картины, которую нарисовало её воображение. Каша уже была съедена, и кузен ушёл в свой снятый угол обживаться, а Яна ещё какое-то время оставалась в гостиной с дворецким.