Наша банда - Филип Рот

— Слушайте, я не имею ни малейшего намерения критически отзываться об аллитеративных ухищрениях вице-президента Соединенных Штатов Америки. Наша Конституция дает ему, как и любому другому американскому гражданину, право баловаться с аллитерациями сколько душе угодно. Я разговариваю с вами, ребята, как и только как Председатель партии и я говорю вам простым, понятным языком — Президент не имеет абсолютно никаких намерений выбывать из предвыборной гонки по каким бы то ни было причинам, включая и собственную смерть. Всякий, кто пытается сбросить его со счетов на основаниях вроде этого, просто не понимает, с кем он имеет дело. Это вам не Лгундон Б. Джонсон, который выбросил полотенце, потому что страна ненавидела его всем нутром и только об одном и мечтала — как бы от него избавиться. Нет, Трика Е. Диксона никакой ненавистью не напугаешь. Он всю жизнь хлебал ее большой ложкой, он к ней привык. И вычеркнуть его из списка кандидатов посредством какого-то там убийства никому не удастся. Мы много раз видели, как он возрождался из пепла, и уверяю вас, мы увидим это еще не раз. Если ему придется обратиться к съезду партии из урны с прахом, он это сделает — потому что именно о такого рода преданном своему делу американце мы с вами сейчас и говорим.

Белый дом обнародовал заявление, отрицающее — повторяю, отрицающее, — что Президент лег вчера в госпиталь Уолтера Рида для удаления ротовых желез. Однако никаких сообщений о том, жив президент Диксон или мертв, из данного источника по-прежнему не поступает.

Теперь мы с вами посетим Национальный съезд гиревиков, где вице-президент Как-Его-Там как раз произносит импровизированное обращение к тем, кто, по его словам, навязывает нации «лживую лабуду»:

— …недоумки, никчемники, неврастеники, недотыкомки, невротики, некрофилы…

Мы прерываем аллитерации Вице-президента, чтобы представить вам специальный репортаж из госпиталя Уолтера Рида:

— Настроение здесь царит мрачное, хотя создать целостную картину из имеющихся обрывков сведений по-прежнему не удается. Вчера поздним вечером Президент лег в госпиталь, чтобы подвергнуться тайной хирургической операции. Первые сообщения о том, что ему должны были удалить ротовые железы, по-видимому, не противоречат этим сведениям. Однако, Белый дом, как вы знаете, решительно отвергает эту информацию, и я только сейчас выяснил — почему. Удалению подлежали не ротовые железы главного должностного лица государства, но железы потовые — по-то-вые. По всем имеющимся данным, эти железы, а конкретно, потовые железы верхней губы, были удалены ему сегодня утром. Однако, согласно последнему коммюнике Белого дома, операция была временно отложена в связи с, цитирую, «непредвиденным развитием ситуации». Согласно высокопоставленным источникам в самом госпитале, таким «непредвиденным развитием» стала смерть президента Соединенных Штатов. Я вижу только что вышедшего из госпиталя министра обороны, он направляется в нашу сторону. Мистер Лярд, вы прямиком от постели Президента?

— Да.

— У вас очень подавленный вид, сэр. Можете ли вы сказать нам, жив Президент или мертв?

— Я не вправе отвечать на этот вопрос.

— Неподтвержденные сообщения, полученные нами из различных источников, гласят, что он был найден мертвым сегодня в семь часов утра.

— Без комментариев.

— Тогда не могли бы вы назвать нам причину, по которой вы посещали Президента?

— Я искал его секретное расписание окончания войны.

— А кому-нибудь, кроме самого Президента, это расписание известно?

— Разумеется, нет.

— Стало быть, если он умер, то унес это расписание с собой в могилу?

— Без комментариев.

— Мистер Лярд, кроме вас кто-нибудь еще посещал сегодня Президента?

— Да. Представители Объединенного штаба. Ну, и конечно Профессор.

— И никто из них также не знаком с секретным расписанием?

— Я же вам сказал, кроме него никто этого расписания в глаза не видел. Потому-то оно и секретное.

— Даже жена?

— Ну, мы ей звонили нынче утром и она сначала сказала, что вроде бы знает где оно. Однако оказалось, что это не оно, а просто-напросто старое расписание поездов между Вашингтоном и Нью-Йорком. Она отыскала его в кармане одного из костюмов Президента.

— А больше он никуда его засунуть не мог?

— Не похоже.

— Матрасы вы уже вспороли?

— А то. Полы подняли. Отодрали стенную обшивку. Весь Белый дом вверх дном перевернули. И ни слуху ни духу чего бы то ни было, похожего на расписание.

— Господин министр, все сказанное вами, похоже, подтверждает слухи о кончине Президента. Но если они справедливы, то неужели вы, люди из Объединенного штаба и Профессор так и сидели вокруг трупа в надежде получить жизненно важные сведения?

— Нет, мы еще медиума с собой прихватили.

— Медиума?

— Да вы не волнуйтесь. Она и раньше на нас работала. У нее высший допуск. Цыганка экстракласса.

— И что же, ей удалось связаться с Президентом.

— Пожалуй, можно сказать, что удалось.

— А как вы это установили?

— Ну, она напоролась на чей-то голос, твердивший, что он-де квакер.

— И что же насчет секретного расписания?

— А он говорит, что секрет есть секрет и что он поклялся облекшему его своим доверием американскому народу никаких секретов никому не выдавать. Говорит, жгите меня, говорит, адские силы, хоть на вертел насаживайте, все едино ни одной душе не скажу.

— Честность почти чрезмерная.

— Так куда ему деваться, ему же стоило разок соврать, как он сразу потеть начинал. Вот и приходилось воздерживаться, чтобы ему верить не перестали.

— Леди и джентльмены, вы присутствовали при беседе с министром обороны, состоявшейся на лужайке перед госпиталем Уолтера Рида. Министр, как вы могли видеть, расстроен настолько, что во время интервью на глазах его несколько раз выступали слезы, что, по всей видимости, подтверждает сообщения о кончине Президента. Мы возвращаемся к Вице-президенту, который в эту минуту выступает перед Национальной ассоциацией шпагоглотателей.

— …психопаты, плаксы, сентиментальные сосунки, самозванные Сафо, самозванные Суинберны, свиньи, сатиры, сумасброды, содомиты, слабаки, Сарданапалы, скудоумцы, склочники, свистуны, самовосхваляющие самовосхвалители, сенсационалисты, сатаноидолы, сексопатологи, самогонщики, супрематисты, скандалисты, сопляки, стервецы, сифилитики…

Мы с вами находимся в штаб-квартире Федерального бюро расследований:

— Скажите, Директор, это тот самый нож, который Президент прошлой ночью демонстрировал по телевизору?

— Никаких сомнений. Видите — четыре лезвия. Можете сами сосчитать. Раз, два, три, четыре. Дело ясное, как дважды-два.

— Но насколько я понял, около восьми тысяч таких ножей…

— Не беспокойтесь, мы все восемь тысяч перебрали. Это он. Самое что ни на есть орудие убийства, никаких сомнений.

— Значит, Президент был убит?

— Сейчас я вам этого сказать не могу. Но смею вас уверить, что если убийство имело место, то вот этим ножом его и совершили.

— А убийца задержан?

— Э нет, не все сразу. Стоит нам поторопиться и объявить, что мы изловили убийцу, как все станут думать будто мы сцапали первого же малого, какого увидели на улице. Давайте, по крайней мере, подождем объявления об убийстве, прежде чем предъявлять обвинения.

— Как именно он был убит. Заколот?

— Это, знаете ли, опять из той же оперы — «А когда вы перестали бить свою жену?». Но я бы так сказал: да, при наличии ножа вполне может оказаться, что жертва была заколота. Хотя существуют, конечно, и другие возможности, и мы все их изучаем, будьте уверены.

— Например?

— Ну, человека же можно и дубинкой уделать. Потом есть еще разного рода пытки — вроде тех, которые сам Президент описывал вчера по телевизору.

— Иными словами, не исключена возможность, что Президенту выдавили его знаменитые глаза?

— В данный момент я не сбрасывал бы такую возможность со счетов, нет, не сбрасывал бы.

— Но кто это сделал? Как? Где? Когда?

— Слушайте, мы здесь, в Бюро, говорим так — не задавайте мне лишних вопросов и я вам не совру. Сейчас главное что? Мы хотим заверить народ Америки не только в том, что мы держали это дело под контролем еще до того, как все произошло, но что мы идем вровень с фактами, а по сути дела, немного их обгоняем. Мы не желаем выслушивать в связи с этим покушением на Президента разного рода критику, прозвучавшую после прошлого покушения.

— Какого рода критику вы имеете в виду?

— Ну, в прошлый раз в дело напустили туману, так? Кризис доверия и все такое. Люди считали, что им не говорят всей правды. Обвиняли нас, будто мы кого-то покрываем, будто нас застали врасплох и тому подобное. Так вот, на сей раз все будет по-другому, можете мне поверить. На сей раз у нас заранее имелось и оружие, и отчетливое представление о том, кто это сделал, поэтому мы только ожидаем сообщения насчет того, что там на самом деле произошло, чтобы тут же произвести аресты. Разумеется, выждав какое-то время, а не то покажется, что мы сцапали первого же недотепу, какого нашли в сточной канаве.