Волчонок и его друзья. Книга вторая. Новые друзья и новые враги - Альберт Васильевич Максимов

На следующее утро добрались до берега, коней выгрузили, сами сошли и пиратов заставили покинуть судно. Надо сказать, за истекшие сутки меня дважды пытались проверить на силу. Один раз стрельнули из арбалета. Кто стрелял, я не заметил, поэтому с чистой совестью забрал из каюты капитана все пиратские деньги.

А второй раз при спуске на воду. Мы уже разместились в шлюпке, как я заметил желающего кое-что сбросить нам на голову. Этим предметом оказалась массивная железная штучка непонятного предназначения. Не знаю, выдержал бы ее мой защитный купол, но вот лодка могла и перевернуться, однако я вовремя успел, и поэтому, хоть сверху вниз лететь просто, железяка осталась на палубе, а вместе с ней и матрос, что столь твердо намеревался меня убить. Но я успел применить Зов.

Заставив незадачливых пиратов покинуть судно, волшбой поджег корабельные снасти, на которые вылил целый бочонок смолы. Мачты с парусами занялись хорошо, тут еще и свежий ветерок помогал разнести огонь на весь корабль. Теперь пираты останутся без средств к существованию, это хорошее наказание. И, кстати, с моей стороны довольно гуманное. За такие делишки я вправе был повесить преступников. Не думаю, что пираты оценили мою гуманность, потому как смотрели в нашу сторону с нескрываемой ненавистью, а потом один из них, громко взревев, бросился в нашу сторону с обнаженным кинжалом. Здесь миндальничать я уже не стал. Удар магическим штырем убедил пиратов в том, что им лучше оставаться на месте. Мы же взобрались на коней и направились к югу.

Проехав пару верст, я остановил отряд на привал. На пиратской шхуне, боясь отравы, нам пришлось целые сутки поститься, да и фляжки с водой давно опустели. А здесь неплохой лес, ручеек – как раз все, чтобы добыть еды и вдосталь напиться.

Уже через полчаса я сбросил на траву свою добычу – молодого олененка. Свою долю работы я сделал, теперь за приготовление обеда пускай принимаются другие. Сам же разжег костер и сел подле него, с удовольствием принимал тепловые ванны, то есть заряжался энергией, которую основательно подрастратил за последние два дня.

Отдыхая и заряжаясь (спать, пока далеко не отъехали от берега, где остались пираты, сейчас нельзя), обратил внимание на кислую физиономию Велмина.

- Чего скис, а?

Пацан опустил глаза.

- Не молчи. Рассказывай, почему такой смурной.

- Вы убили человека.

- Вот как? А что мне с ним нужно было делать? Дать возможность убить кого-нибудь из вас. Тебя, к примеру.

В глазах пацана промелькнул страх.

- А скажи-ка, Велмин, вот те твои одногруппники, которые из баребов, они прибыли в вашу страну после того, как на материке погромы начались?

- Да.

- Гм. Тогда ответь, а зачем их впустили, если они, как ты сам говорил, всю объединенную Ибернию под нож пустили?

Со слов Велмина, я понял, что в его мире Ибернией называлась Европа моего мира.

- Тест на человечность.

- Чего? Ну-ка подробнее.

- Это как тест на человечность. Мы должны были его пройти, чтобы доказать, что мы цивилизованные и терпимые люди.

- А кому доказать?

- Всем. И себе тоже.

- Ну и как, доказали?

Велмин отвернулся, по его вздрагивающим плечам я понял, что он плачет. Только мне совсем его не жалко. Ни капельки. А уж моим парням и подавно. Они ядом толерастии не заражены. Хотя, надо признать, ситуация здесь шарахается в крайности. Этот мир слишком жесток, а они его дети. На Велмина вся четверка смотрит совсем без жалости, кто-то, кажется, готов усмехаться.

Если бы мне пришлось выбирать из двух зол, то выбрал бы этот мир, мир Дири и Эрве, Эйрида и Аррика, хоть он жесток, а временами и кровав. Но со временем это пройдет. Главное, чтобы в будущем он не повторил путь родного мира Велмина, где правит коллективное сумасшествие с их самоубийственными тестами на человечность. Впрочем, теперь можно говорить о цивилизованных людях, населяющих мир Велмина, только в прошедшем времени.

От размышлений меня отвлек ароматный запах жареной оленины, оголодали мы настолько, что стали есть не до конца прожаренные куски мяса. А когда насытились, меня сильно потянуло в сон, я же всю ночь бодрствовал, следя за капитаном пиратов. Он хоть и связанный был, да и Аррик и Дири по очереди дежурство несли, но пацанята все же, а тот матерый волчара.

Чтобы не уснуть, сходил к ручью и окунул в него голову – чуток полегчало. Теперь нужно отсюда уезжать, но куда? Только сейчас до меня дошло, что оставив в живых одного из тех солдат, которые преследовали нас вплоть до побережья, я подставил всех. Его, думаю, уже давно освободили, и теперь командир кортанцев знает, кто перебил солдат и в какую сторону мы ушли. В пиратском поселке проболтаются о нашем желании попасть на материк, значит, будет и преследование.

Все эти мысли я озвучил перед своими парнями, понимая, что по моей милости нам опять придется бежать и скрываться, как и год назад. Только с той разницей, что сейчас охотиться будут не силетцы, а кортанцы.

Эрве, очень близко принявший к сердцу свою промашку с вином, вдруг брякнул:

- Не-а, искать не будут.

- Это почему же? – насторожился я.

- Когда ты ушел к побережью, мы решили, мы все решили, - он поправился, - что опасно оставлять в живых кортанца.

- И…

- И не оставили, - выдохнул Эрве. – Теперь никто не узнает, кто перебил тот отряд.

Вот негодяи! Нарушили мой приказ. И главное – все вместе. Ну, наверное, кроме Велмина, но там особый случай. А чужак-то совсем посерел от таких слов. Кстати, он должен был видеть убийство. А мне ничего не сказал, вот теперь догадывайся. Но что мне сейчас делать, как реагировать? Парни меня не послушались, а ведь оказались правы. Теперь кортанцы не свяжут гибель своего отряда с нами. А значит, преследования не будет…

А вот фигушки! Будет!

- Значит, никто не узнает? - обвожу всех взглядом.

Видимо, я выглядел слишком сердитым, даже рассвирепевшим, раз парни глаза отвернули, а кто-то и вовсе голову опустил.

- Никто? – я продолжил. – Так вот, найдя убитых, кортанцы дойдут до поселения и там им все про нас расскажут.

- Не думаю.

Эрве поднял голову, и хоть с опаской, но смотрел мне в глаза.

- Да? – я добавил язвительности в голосе.

- Они же пираты, все друг с другом повязаны,