Скопа Московская - Борис Владимирович Сапожников

это получше многих, — принял мою манеру общения лорд Горсей. — Но что привело тебя ко мне? Какое предложение ты хочешь сделать?

По-русски он говорил весьма бегло, ещё бы, он ведь ещё при Грозном послом был и Московской компанией управлял, а заодно пытался устроить свадьбу русского царя со своей королевой, которая так и померла девицей.

— Есть у меня к тебе, милорд, предложение, от которого ты не сможешь отказаться, — кивнул я, и даже подался вперёд, как будто дело у нас было такое, о котором не стоит говорить громко.

Горсей подался в ответ, и наши лица разделяли теперь лишь жалкие пара сантиметров.

— Соболь, милорд, — произнёс я. — Две телеги с сороками соболя. Отборного сибирского соболя прямиком из Мангазеи.

Не было у меня в обозе никакой иной рухляди кроме этих самых соболей, аккуратно упакованных в сорока. Те самые пресловутые сорок сороков, правда, на самом деле их куда больше. Царь Василий не поскупился, отдал брату едва ли не всю пушную казну этого года. Именно то, что мне нужно.

— И сколько ты за него хочешь, князь? — тем же доверительным тоном поинтересовался Горсей.

Я назвал цифру, согласованную с наёмными полковниками и князем Дмитрием.

— Всё серебром, — добавил я. — Ни товарами, ни порохом, ни чем иным. Мне нужно одно лишь серебро.

— Это несерьёзно, — откинулся в своём кресле Горсей. — У меня просто нет столько наличного серебра. Да и цена…

— Серьёзно занижена, — отрезал я, — и ты, милорд, это отлично знаешь. Даже одной партией её сбыть можно куда выгоднее. Через тот же Новгород.

— Почему тогда ты пришёл ко мне, князь? — сложив руки домиком, поинтересовался лорд Горсей.

— Потому что Новгород далеко, и везти туда обоз не с руки, — честно ответил я. — А серебро мне нужно быстро.

Желательно бы вообще прямо сейчас, но так серебро выдаёт только в нечистая сила в сказках. Передо мной же сидел деловой человек, а вовсе не чёрт с рогами. И этого делового человека ещё надо убедить в том, что ему выгодно купить у меня этих чёртовых соболей.

— Но что с этого буду иметь я? — приподнял бровь Горсей. — И вообще Московская компания?

— Ты представляешь, сколько соболя я привёз? — поинтересовался вместо ответа я. — Это почти вся пушная казна этого сезона. До новой весны соболя просто не будет. Его не бьют летом, ты ведь знаешь это, милорд? Шкурка летнего соболя не пойдёт и по четверти от настоящей цены. Нужно ждать до Сретения,[1] раньше его бьют. Так что ты, милорд, купив у меня соболей станешь монополистом на лучшие меха до следующего лета.

Вот это лорд Горсей понимал, и понимал очень хорошо. Я видел, что несмотря на показное равнодушие, взгляд его загорелся. Он хотел этих соболей, и был готов платить за них. Понимал, что сбудет шкурки даже не втридорога, а с куда большей прибылью. И всё же как опытный торговец, настоящий делец, он не спешил демонстрировать восторг.

— Может быть, я бы и взял твоих соболей, князь, — кивнул он. — Но где мне взять столько денег? Даже если опустошу казну Московской компании, чего бы мне делать не хотелось, всё равно, не хватит.

Тут он вряд ли лгал. Несмотря на всё богатство Московской компании, столько свободных денег в его распоряжении может и не быть. Они ведь постоянно крутятся — закупаются товары для перепродажи, с немалым риском по Балтике проводят караваны судов, а после везут из Холмогор в Москву. И на всё это нужны деньги, очень много денег. Конечно, прибыль, даже в тяжкое для Родины время англичане получают баснословную, однако из-за постоянных расходов и необходимости покупать товары для перепродажи, деньги вряд ли задерживаются в казне Компании надолго. Они должны крутиться, приносить новые деньги, а лёжа в сундуках серебро не приносит ничего.

— Найди, — пожал плечами я. — Займи у голландцев или ещё кого. Ты же знаешь, что даже занятое под самый грабительский процент вернётся сторицей.

Я видел жадность в его глазах. Лорд Горсей хотел, очень хотел стать на один сезон монополистом в торговле соболем. Причём он хотел быть им сам, даже без Компании, не желая делиться прибылью с лондонским руководством и товарищами-пайщиками здесь.

— Сколько ты дашь мне на сбор денег, князь? — наконец, выдавил он.

— Неделю, — жёстко припечатал я. — Не больше. Не получу от тебя серебра в этот срок, обоз уйдёт в Новгород.

— Ты мне руки, князь, выкручиваешь, — возмутился было лорд Горсей, но я резко оборвал его.

— Ты знаешь, для чего мне это серебро, милорд, — сказал я. — Смоленск каждый день кровью захлёбывается. Нет у меня времени ждать дольше. Если у тебя не получу денег сразу, так лучше через новогордцев и псковичей продам. Они в складчину возьмут.

Уступать монополию новгородским и псковским купцам Горсей не хотел. Понимал, они станут сбывать соболей ему же и голландцам, но уже по совсем другим ценам, и тогда прощай настоящий барыш, который он уже почти чуял.

— Будет тебе к концу недели серебро, — наконец, выдал он. — Только сперва надо убедиться, что товар этих денег стоит.

— Конечно, милорд, — радушно улыбнулся я. — Двери моей усадьбы всегда открыты для тебя и твоих людей.

Конечно же, проверяли его люди соболей крайне придирчиво. Всё время старались сбить цену, однако и я не будь дурак взял с собой из Можайска тех самых меховщиков, что были при первой оценке, когда соболей перебирали вместе с наёмными полковниками. Горсей, не до конца, наверное, доверяя своим людям, присутствовал сам. Как и я. Да ещё Колборна позвал, чтобы тот видел, как идёт торговля, и знал, что я бьюсь за каждую полушку, которая после пойдёт на жалование и его людям в том числе.

Нам удалось отстоять цену, Горсей, как ни торговался, как ни сбивал её, но всё же вынужден был отправиться за нужной нам суммой. Несколько раз я прибегал к запрещённому приёму, напоминая, что могу завтра же увезти всех соболей в Новгород и продать их там.

— А чтобы купцы тамошние подготовиться успели, — в последний раз добавил я, — я им гонца зашлю вперёд, чтоб деньги загодя собирали.

Тут уж лорд не выдержал. Прошептав себе под нос что-то явно непечатное, он отстранился от торга, отдав его на откуп своим людям. Те ещё какое-то время поспорили с моими меховщиками, однако уже без огонька, без азарта. Так, для порядка, чтобы лицо сохранить.

— Выкрутил ты ему руки, генерал, — покачал головой Колборн, провожая покидающего мою усадьбу Горсея. — Он это запомнит.

Может и так, но я добился того, чего