Том 23. Джентльмены предпочитают блондинок - Картер Браун

— Кто его знает, чего он ждет? — Борис слегка пожал плечами. — Единственное, что мне известно, — это что Карлтон большой энтузиаст. Может быть, он уже разыскал новую леди Синтию.

— Хотелось бы надеяться, что она будет отличаться от прежней, — содрогнулся я. — Вряд ли я смогу выдержать еще одну красотку в полосатом поясе-трусах!

Мы погрузились в примитивную повозку на колесах, которую в Англии до сих пор именуют кебом. Была середина июня, мой второй день знакомства с английским летом, и, надо сказать, с того момента, как я покинул аэропорт, дождь так и не прекращался. Борис торчал здесь уже неделю и поднаторел в английских фразочках типа «Я вам так благодарен», произносимых, как он свято верил, с чисто английским выговором, хотя в действительности это был все тот же американский с типично русским акцентом, только звучащий здесь еще нелепее, чем в родном Лос-Анджелесе.

Офис «Карлтон энтерпрайз лимитед» находился на четвертом этаже довольно обветшалого здания, которое выглядело бы мрачным даже при ярком солнечном свете. Откровенно говоря, оно не произвело на меня особого впечатления. Но, как объяснял Борис, когда мы поднимались по лестнице (в здании не было лифта), мы не имели возможности особенно привередничать до тех пор, пока нам не швырнут в физиономию чеки, подписанные Карлтоном, а этого еще не случилось.

В приемной нас встретила плоскогрудая секретарша в очках причудливой формы. Казалось, что у нее воспалены лобные пазухи, настолько хмуро она выглядела. Секретарша превосходно вписывалась в общее оформление офиса, выдержанное в тускло-коричневых тонах. Ее голос прозвучал так, будто наступил день Страшного Суда. Возможно, по этой причине она сразу же скрылась в кабинете босса и через минуту вернулась в сопровождении странного типа, который набросился на нас с сияющей улыбкой.

— Хэлло, Сливка! — И этот тип неистово затряс руку Борису, как будто тому лишь вчера удалось удрать из охваченной революцией России.

— Ах!

Отпустив Бориса, он принялся за мою руку:

— Так это вторая половина дуэта, э? Сочинитель, э? Рад познакомиться, мой дорогой друг! Приветствую вас на борту нашего судна, как выражаются парни в Управлении.

Я с открытым ртом уставился на Бориса, тот медленно откашлялся.

— Это Роберт Карлтон, Ларри, наш… э-э… хозяин.

— Очень, очень рад!

Роберт Карлтон нехотя выпустил мою руку, которую явно намеревался разорвать.

— Не могу передать, как меня воодушевляет мысль, что я сотрудничаю с первоклассными американскими продюсером и писателем. Это вселяет в меня уверенность в успехе, столь нам необходимую, не так ли?

Я еще раз взглянул на него, чтобы удостовериться, что он не шутит. Он стоял улыбаясь во весь рот, как будто я был ниспослан Небом в ответ на его мольбы. Человек лет сорока — сорока пяти, определил я, почти лысый, оставшиеся пряди черных волос аккуратно зачесаны, прикрывая розовый блестящий череп. В ярко-синих глазах пляшут бесенята. Одет в двубортный пиджак с широкими лацканами (расцветка — шоколадные полосы) и голубую рубашку с пристегнутым белым воротничком (по всей вероятности, к ней полагался галстук). Пара ботинок с ободранными мысками довершала общую картину.

— Ну, — весело заявил он, — думаю, нам лучше войти в кабинет. Вас уже давно ждут.

— Кто? — громко спросил Борис.

— Остальные члены съемочной группы.

Он снова сверкнул зубами, и они показались мне достаточно белыми, достаточно крепкими и достаточно острыми, чтобы одним разом перегрызть Борису сонную артерию.

— Вы с Бейкером — главные фигуры, как вы понимаете.

— Главные фигуры? — очень осторожно переспросил Борис.

— Вперед, мой дорогой!

Роберт Карлтон положил руку на плечо Борису и силой увлек его к двери кабинета.

— Через минуту я познакомлю вас с ними. Но, — он понизил голос до доверительного шепота, — думаю, что я приготовил для вас парочку приятных сюрпризов. — Другой рукой он нащупал мое плечо и потащил вперед: — И вы тоже, мой дорогой сочинитель!

Кабинет Карлтона был оформлен в тех же тускло-коричневых тонах, что и приемная. Вся обстановка состояла из прожженного сигаретами письменного стола, стула, кушетки на чугунных ножках, прогнувшейся не то от чрезмерного использования, не то просто от времени, и четырех бесформенных кресел времен широкого распространения ночлежек.

На нас уставились три пары глаз. Обладателя одной из них, дракулообразного типа, я узнал сразу же по клипу, который мы просматривали с Борисом. В реальной жизни он ни капельки не отличался от созданного им образа. Высокий худощавый малый с лоснящимися черными волосами, зачесанными назад, и мертвенно-бледной физиономией. На мгновение у меня мелькнула жуткая мысль, что сейчас он улыбнется и продемонстрирует нам полный рот клыков.

Второму мужчине было около тридцати, одет он был без всяких претензий, в общепринятом английском деловом стиле: твидовый костюм и рубашка из клетчатой шотландки. Его можно было назвать привлекательным — мечтательные карие глаза, длинные каштановые волосы и небольшие усики. Звали его Хью Уикс-Джонсом, сам он произносил эту комбинацию «Викс-Джонс», что значительно упрощало дело.

Третьим обитателем комнаты оказалась женщина; она сидела на ветхой кушетке, продуманно скрестив очаровательные ножки, так чтобы не остались незамеченными округлые коленки и соблазнительный изгиб бедра. Это была блондинка типа «сорванец»: челка до самых бровей и совершенно прямые волосы, спускающиеся на плечи, черные, умудренные опытом глаза, короткий вздернутый нос, широкий рот, пухлые чувственные губы. На ней было синее в белый горошек платье с белым кружевным воротничком вокруг глубокого выреза, открывающего ложбинку между крепкими округлыми грудями; ноги в белых ажурных чулках составляли резкий контраст с туфельками из мягкой красной кожи.

Дом — это место, где находится твое сердце, сказал поэт. В этот миг я почувствовал, что попал домой.

— А это Пенни Поттер, — с улыбкой сообщил нам Роберт Карлтон. — Пенни — актриса, подающая большие надежды, и не могу вам передать, как я счастлив, что уговорил ее участвовать в нашем сериале.

Подающая надежды актриса широко улыбнулась, предоставив нам возможность оценить ее мелкие, белые, ровные зубки.

— Хэлло, — сказала она голосом, представляющим нечто среднее между вздохом и тем звуком, который возникает при полоскании горла.

— Ну… — Роберт Карлтон обошел вокруг письменного стола и осторожно опустился на стул. — Теперь, когда мы познакомились, разрешите сообщить вам поразительную новость. — Он с минуту помолчал, чтобы усилить драматическое воздействие. — Наш дорогой Хью Викс-Джонс любезно позволил нам использовать его собственный дом для продолжения съемок сериала. Разве это не великолепно?

— Он живет на телестудии? — вежливо осведомился Борис.

— Ох, послушайте! — Викс-Джонс рассмеялся нервным, дребезжащим смехом, сильно смахивающим на кудахтанье: — Остроумно, не правда ли?

— Пожалуйста, Хью! — Роберт Карлтон поднял руку и снисходительно улыбнулся. — Вы не должны придираться к нашим… э-э… американским родственникам. Я все объясню. — Он повернулся и внимательно посмотрел на нас. — Понимаете, с самого начала, когда я задумал этот потрясающий сериал ужасов, меня волновали натурные съемки. Я хочу сказать, мы едва ли могли себе позволить отправиться на Балканы, дабы создать в фильмах подлинную атмосферу Трансильвании, а Англия так чертовски мала, если задуматься. Павильонные съемки можно сделать в любой студии, разумеется, но вот натурные… В конце концов, это сериал ужасов, «Кровь вампира» и все такое прочее. Но, на наше счастье, Хью унаследовал именно такой дом, который нам необходим!

— Вы имеете в виду, что его предки были вампирами? — спросил я напрямик.

Пенни Поттер издала злобный смешок:

— Не сомневайтесь, они высасывали кровь из крестьян, но не тем способом, что вы воображаете!

Роберт Карлтон с неодобрением воззрился на нее, затем тихонько кашлянул.

— У нашей очаровательной Пенни такое своеобразное чувство юмора! — пробормотал он. — Нет, наследственное жилище Хью — старинный замок на побережье в Суссексе. Там именно та атмосфера, которая нам нужна. Построен в тринадцатом веке, обнесен, как полагается, рвом, есть там и полуразвалившаяся башня и тому подобное. Самое же замечательное, что замок сооружен на собственных двадцати акрах земли, так что мы сможем там работать, не опасаясь, что нас кто-то потревожит.

— Ну что же, звучит заманчиво, — осторожно произнес Борис, — но не совершаем ли мы ошибку и не впадаем ли в примитивизм, начав в первую очередь думать о внешнем оформлении, когда еще не определена даже основная сюжетная линия и не сделаны пробные съемки?