Девушка друга - Инна Инфинити

мы с Соболевым остаёмся вдвоём, сразу расходимся по своим комнатам и не разговариваем. А когда стрелка часов близится к полуночи, Влад уезжает из дома на машине. Не знаю, куда, и не знаю, к кому.

С Арсом все максимально просто и как надо. Он за мной ухаживает, мы все время ездим куда-то гулять. Много целуемся, и с каждым разом поцелуи и прикосновения Сени становятся нетерпеливее. Я не дура, и прекрасно понимаю, чего он хочет. Не будет двадцатидвухлетний парень просто так возить везде девушку и всячески ей угождать. Вот только есть одно «но». Арс думает, что я уже не девственница. Мы об этом не говорили, но как бы само собой подразумевается, что у меня уже есть опыт отношений с парнями. Мне кажется, если я скажу Сене, что я девственница, он или не поверит, или выпадет в осадок. Для меня это удивительно. Но, видимо, в их с Владом окружении не бывает девственниц. Арсению даже не приходит в голову, что я могу быть невинна.

Я не знаю, как быть. Не думаю, что Арсений сильно обрадуется, узнав о моей девственности. Я уже поняла, что это глупости из любовных романов — когда парень мечтает стать у девушки первым и видит в этом некую ценность. В реальной жизни большинство парней хочет хороший секс с раскрепощенной девушкой, а не мороку с девственницей, которая ничего не умеет. Взять хотя бы Влада. Будь та Яна девственницей, он бы обрадовался? Не думаю. Влад привёл Яну в дом для секса. Он хотел хорошо провести с ней время. Зачем ему геморрой в виде девственности? С девственницей не будешь заниматься сексом всю ночь и весь день.

Я в ловушке. Потому что Арс уже без стеснения приглашает меня к себе домой, а у меня закончились поводы для отказа. Самое простое — сказать Сене прямым текстом: «У меня никогда не было секса». Но... Не знаю. Язык не поворачивается, что ли. А еще...

В глубине души я хочу, чтобы моим первым стал Влад. Знаю: глупо, смешно и вообще невозможно никогда и ни при каких обстоятельствах. Но я не представляю свой первый раз с кем-то, кроме него.

 

Глава 20. Давай сделаем это

Приходят результаты экзамена по математике от МГУ. Я набрала восемьдесят баллов! Увидев цифру, подпрыгиваю и с радостным визгом скачу по комнате. Дверь моей спальни распахивается и влетает Влад.

— Что случилось!? — испуганно спрашивает.

Останавливаюсь посреди комнаты.

— Я набрала восемьдесят баллов по экзамену в МГУ!

Влад облегченно выдыхает.

— Фух, ты так закричала, я думал, что-то случилось, — начинает улыбаться. — Поздравляю! Восемьдесят — это очень много! Я думаю, ты пройдёшь на бюджет.

Мне даже мечтать о таком страшно.

— Не хочу загадывать. Но больше меня набрали всего пять человек. Максимум — девяносто баллов у одного мальчика.

Я снова принимаюсь радостно прыгать и хлопать в ладоши. Влад смотрит на меня и смеется. А потом делает немыслимое — подходит и обнимает.

— Ты умничка.

Замираю в его объятиях. Утыкаюсь носом в грудь и боюсь вдохнуть. А Влад не спешит выпускать меня из рук. Его дыхание шевелит волоски на голове, биение сердца отдаёт вибрациями по щеке.

— Спасибо за помощь, — тихо говорю.

Больше не могу удерживать дыхание, делаю глубокий вдох и... улетаю в настоящую эйфорию. Меня разрывает на мелкие атомы. Все внутренности закручиваются в тугой узел. Не контролируя своих действий, обнимаю Влада в ответ. Дышу им.

— Давай отметим? — предлагает.

Мы одни в пустом доме. Вечер. Завтра утром возвращаются родители и сестра Влада. Больше нам не остаться наедине. Всегда будет кто-то поблизости. Я хотела этого. Четырнадцать дней под одной крышей с Соболевым были для меня мучением. Но сейчас мне становится грустно. Потому что у нас с Владом сложился какой-то свой маленький мир. Больше его не будет.

— Давай, — соглашаюсь.

Соболев выпускает меня из рук. Сразу озноб по телу пробегает, становится холодно. Иду за Владом вниз. Сажусь на ковёр у дивана и наблюдаю из гостиной, как Соболев достаёт из холодильника еду. Остались пицца со вчерашнего вечера и несколько сэндвичей. А еще бутылка виски и кола. Соболев подогревает еду в микроволновке и несет все на подносе в гостиную.

— Я никогда не пробовала чистый виски.

— Я разбавлю тебе с колой.

— Хочу попробовать чистый.

Влад чуть удивленно на меня смотрит.

— Только не говори моему папе, — добавляю.

— Не скажу.

Соболев разливает алкоголь по стаканам. Себе почти полный, а мне немного на донышке.

— За твой успешно сданный экзамен, — произносит тост.

Мы чокаемся, и я делаю глоток. Рот и горло тут же обжигает огнём. Морщусь и начинаю кашлять. Пламя спускается вниз по пищеводу и поражает желудок.

— Какой ужас, как ты это пьёшь? — сиплю, продолжая кашлять.

Влад смеется.

— Запей, — наливает мне в стакан колы и бросает кусочек лимона.

Жадно выпиваю сладкую газировку. Глоток крепкого алкоголя уже ударил по голове. Меня повело. Жар распространился по телу, щеки загорелись. Соболев спокойно делает несколько глотков виски из стакана. Как он может пить такой крепкий алкоголь? Тянусь к еде. Быстро съедаю кусок пиццы. Еще одна ошибка — пить на голодный желудок.

— Теперь давай с колой.

Влад пополняет стаканы. Мой виски разбавляет газировкой.

— А теперь выпьем за то, чтобы ты поступила в универ.

Недоверчиво косясь на стакан, все же чокаюсь с Владом и делаю глоток виски с колой.

— Да, так лучше. Даже вкусненько.

И делаю еще один маленький глоточек. Алкогольная кола. Мне нравится. Поудобнее вытягиваю ноги на пушистом ковре. Влад берет с дивана подушку и передает мне. Подложив под голову, почти ложусь. Тело стало ватным, меня окутала приятная слабость. Беру новый кусочек пиццы. Медленно жую.

За две недели с Владом я сделала для себя одно открытие: Соболев много обо мне знает. Я имею в виду мои вкусовые предпочтения. Если заказывал пиццу, то одна обязательно была с пепперони. Моя любимая. Когда приходили его друзья и просили поставить музыку, Соболев включал то, что нравится мне. Уж я-то знаю, что он слушает тяжёлый рок, а не попсу в исполнении Шакиры и Джастина Бибера. В холодильнике словно по волшебству появлялись мои любимые эклеры, ванильные сырки, йогурты. Когда Влад заказывал доставку из ресторана, всегда привозили что-то из моих любимых блюд: карбонару, жюльен, салат Цезарь. Сказать, что