Просветленные не ходят на работу - Олег Гор

Когда я уперся в стену из черных утесов, что вздымались из зарослей, как из зеленого моря, я понял, что схожу с ума: такому пейзажу просто неоткуда взяться в ближних окрестностях Нонгкхая!

Паника шарахнула меня по затылку, точно обмотанная тряпьем дубина: немедленно бежать, вопя во всю глотку, надеясь, что кто-то услышит и придет на помощь, выведет хоть куда-нибудь…

Смолчать и остаться на месте стоило большого труда.

Спустя час я по-прежнему брел по лесу, уже лишившись всякой надежды, просто чтобы не сидеть на месте. Поднявшееся солнце жарило макушку, зловеще жужжали кусачие твари вроде слепней, под сандалиями хрустели веточки и сухие листья, обоняние тревожили запахи гнили и древесного сока.

С паникой я сумел кое-как совладать, но теперь меня грыз страх.

Куда я попал? Как отсюда выберусь?

Да, в Таиланде встречаются непролазные джунгли, где на сто квадратных километров одна деревня из пяти домов, но обычно даже в чащобе натыкаешься на мусор, вырубки, другие следы человека.

Тут же я не встречал ничего, ни малейшего признака гомо сапиенса.

Вот и съездил в Чиангмай, доказал всем, что обладаю свободой воли…

Донесшееся с севера рычание заставило меня вздрогнуть – этот голос я слышал, правда в зоопарке, когда созерцал находящихся за решеткой оранжево-черных кошек. Удара лапы такого зверя хватит, чтобы отправить меня к праотцам, а потом мое тело станет кое-кому завтраком.

Невольно вспомнилась последняя, двенадцатая картинка из цепи взаимозависимого происхождения – старик, взгромоздивший на спину труп, символ неизбежной старости и смерти, что ожидает всякого появившегося на свет.

Ну да, на предыдущем рисунке была рожающая женщина, наш пропуск в мир.

А что до нее?

Курица, несущая яйца… знак нового воплощения, следствие того, что в предыдущем ты поддавался страстным желаниям, чего-то хотел, как изображенный рядом с птицей тип, срывающий плоды с дерева.

На моем колесе судьбы они вышли похожими на груши, разве что очень большими. А вот до курицы и остального, что идет за ней, я пока не добрался, да и не доберусь, если все так и пойдет.

Увидев впереди между деревьев человека, я вздрогнул от неожиданности.

Моргнул, не веря своим глазам, ожидая, что это мираж и что он мигом развеется. Но человек сделал шаг вперед, и я увидел знакомое одеяние, круглую физиономию и улыбку брата Пона.

– Никогда не думал, что ты такой любитель прогулок, – сказал он и шаловливо погрозил мне пальцем.

Тигр зарычал еще раз, намного ближе.

– Простите, – сказал я, опуская взгляд и чувствуя себя не взрослым мужчиной, а нашкодившим школьником. – Ну я… хотел… это… как бы, показать, только заблудился.

– Совершенно случайно? – уточнил монах.

Уши мои горели, и я сильно жалел, что земля под ногами не позволяет сквозь нее провалиться. Но вместе со стыдом я испытывал и облегчение – бессмысленному хождению по джунглям пришел конец.

– Ладно, пойдем, – сказал брат Пон. – А то тут бродят всякие хвостатые-зубастые.

– Но где мы находимся? Как я мог сюда попасть? – вопросы посыпались из меня, точно зерна из худого мешка. – Ведь с одной стороны от Тхам Пу дорога, с другой – река?

– Ты рвался на свободу – ты ее получил. И еще жалуешься, – укорил меня монах. – Эх, неужели я так плохо тебе все объяснял?

Он хлопнул меня по плечу с такой силой, что я вынужден был пробежать несколько шагов, чтобы сохранить равновесие. Когда поднял голову, обнаружил, что стою на откосе, передо мной Меконг, по его глади тащится катер тайской погранслужбы, а на востоке темнеет Мост Дружбы.

Сердце мое заколотилось от радости.

– Когда есть это, то есть и то, если возникает это, то возникает и то, – торжественно сказал брат Пон. – Если это исчезает, то исчезает и то, все просто, все обусловлено, и ничто не появляется само по себе.

– Но разве я не мог сегодня дойти до Нонгкхая? – спросил я. – По своей воле?

– Хочешь попробовать еще раз?

Теперь задача выглядела плевой – шагай вдоль берега, пока не упрешься в город. Только вот я колебался, и смущали подозрения, что до цели мне помешает добраться что-то еще.

Подвернутая нога, скажем, или приступ диареи.

– Ну, нет… – признался я.

– Смотри, ты захотел изобразить из себя вольную, свободную личность, но попытался бежать, покинуть наш ват, ту обусловленность, что создана вовсе не тобой. Так?

Пришлось согласиться.

– И цель побега выбрал, исходя из знаний, которые содержатся в твоем сознании, а не просто так, с потолка.

И это выглядело бесспорным.

– Так о какой же независимости можно говорить? – брат Пон развел руками. – Попробуй, докажи то, что ты неподвластен закону тяготения… Прыгни-ка вниз. Слабо?

Откос, на краю которого я стоял, был высотой метров в десять, и внизу из ила торчали наполовину затопленные кусты и даже целое дерево с угрожающе острыми ветвями.

Я сделал шаг назад.

– Так же и с кармой. Ты действуешь в рамках, ею обусловленных, жестко заданных. Изменить эти рамки можно одним-единственным образом – изменив свой взгляд на себя, на мир. Пока они остаются на месте, шансов пересечь границы нет, обстоятельства всегда будут против тебя.

– Как сегодня утром? – спросил я.

– Именно. Да, очень редко действительно встречаются ситуации, когда есть возможность реального выбора… – брат Пон задумчиво огладил подбородок. – Смотри, ты как поток восприятия течешь по трубе, чьи стенки образованы крохотными, мгновенными событиями всех пяти потоков. Труба не позволяет тебе отклониться, но время от времени в ней встречаются ответвления, развилки. Только чтобы заметить любое из них, нужно располагаться к нему «лицом»… при этом способа поворачивать голову у тебя нет, но в одном положении тебя фиксирует лишь могучая сила привычки.

Метафора выглядела странной, даже пугающей, и я нахмурился.

– Убрав ее, раскрепостив восприятие, ты сможешь располагаться в этой трубе как тебе угодно. Видеть те возможности, которые ранее ускользали от твоего взгляда, и осознанно выбирать, куда двинуться. А кроме того, сами «стенки» начнут меняться, складываться по-иному… вместо кусков ржавого железа, гнилого дерева и грубого холста появятся золото, драгоценные камни и тончайший шелк. Формально говоря, ты никуда не вырвешься за те ограничения, что наложены на тебя кармой, но в то же время окажешься в другом мире. Всего лишь научившись смотреть иначе…

Брат Пон остановился, глянул на меня с улыбкой.

– Да, вижу, что ты не все понял, – тут он покачал головой. – Но ничего, поймешь. Мудрость нельзя обрести мгновенно, она пропитывает нас медленно, постепенно.

Ничто не случается просто так, без причины.

Самое мелкое событие обусловлено другими событиями, имевшими место в прошлом.

Но при этом предопределена лишь схема ситуации, тот шаблон, по которому она будет развиваться. В том же, что касается реакции на нее, и лежит поле безграничной свободы, которой в состоянии пользоваться каждый.

Да, можно реагировать по привычке, негативными эмоциями отзываться на то, что выглядит неприятной ситуацией, а можно осознавать происходящее с иных позиций, более конструктивных: как урок, как возможность отдать некие кармические долги, поработать над собой.

Волюнтарист, гордо считающий, что он и только он управляет своей жизнью, и фаталист, покорно склоняющий голову перед роком, – две лишенные конструктивности и даже опасные крайности.

Обычно наше сознание размыто, большую часть времени мы проводим в прошлом и в будущем, а не здесь и сейчас. Вспоминаем, что случалось ранее, размышляем над перспективами, строим планы, переносимся мыслью в те места, где когда-то бывали или собираемся побывать.

Очень полезно на отдельные периоды сжимать себя в точку, запирать свое сознание в отсеке текущего мгновения.

Для этого, занимаясь каким-либо делом, нужно безжалостно отсекать все попытки ума к бегству в прошлое или будущее. Возвращать его к тому, чем мы заняты, не думая о том, что привело к нынешней ситуации, и о том, что ждет впереди.

Может помочь сосредоточение на тех данных, что поставляют нам органы чувств – на звуках, запахах, тактильных ощущениях, сигналах, посылаемых мышцами и всем организмом. Если заполнить осознание до отказа настоящим, то на прошлое и будущее у него просто не останется ресурсов.

Почти любые обстоятельства собственной жизни можно изменить.

Но единственный надежный путь для этого – трансформировать взгляд на эти обстоятельства, модифицировать свое восприятие, посмотреть на ситуацию под новым, непривычным углом.

Попытки изменить сами обстоятельства – это борьба не с причиной, а со следствиями. Да, такой подход может дать кратковременный эффект, но корень проблемы, находящийся в сознании, никуда не денется, и вместо срубленных побегов быстро даст новые, только еще гуще.