Квотербек, пошел к черту! - Вин Кэтчер

— Осторожно, малышка Харлин, я ведь и впрямь могу влюбиться.

— Боюсь, если я буду без сознания, взаимности ты не дождешься, — произношу я, и снова вижу эту улыбку.

— Думаю, нам стоит переместиться на твою кровать. Там будет удобнее.

Глава 14. Ченнинг Райнер

Я подхватываю девушку, придерживая за потрясную попку, и направляюсь во вторую спальню. Опускаю Харлин и наконец-то высвобождаю свой уже не столько твердый член из ее узкого плена. Девушка лежит на кровати с раздвинутыми ногами. Ее клитор и складочки чуть припухли от сильного трения. Розовая плоть сочится влагой и моим семенем. Я не могу вспомнить, был ли у меня когда-нибудь незащищенный секс. Надеюсь, Харлин действительно на таблетках и не знает, кто я. И через пару месяцев мне не прилетит очередная путевка в суд, где я узнаю, что скоро стану отцом. И ближайшие двадцать один год буду платить алименты. Хотя вряд ли. Харлин не из тех девушек, кто хочет обременять себя мужем, детьми и семьей. Она вскочит на свой байк и умчит в закат, даже не вспомнив меня. Или я снова ошибаюсь? Все же если я хорошенько трахну девчонку, вряд ли я так быстро сотрусь из ее памяти. Судя по всему, в ее жизни были одни лузеры. Так что я буду чертовым номером один!

Я забираюсь на кровать с другой стороны и привлекая к себе девушку.

— Боже, у тебя снова встал? — восклицает Харлин, чувствуя мою эрекцию, прижимающуюся к ее заднице. — Ты на стероидах что ли, Ченнинг?!

Я смеюсь и зарываюсь носом в ее светлые волосы, вдыхая приятный аромат ее тела.

— Я не употребляю никакой химии, даже алкоголь очень редко, чистый спорт, малышка Харлин, — отвечаю я. — Секрет в том: у меня давно не было секса. — Ну как давно, неделю. — И ты секси, и мне не нужен никакой допинг.

— Да ладно, у тебя давно не было секса? — Девушка даже поворачивается в моих объятиях и смотрит на меня. — Ты из какой реальности? Где нет женщин? — Харлин приподнимается и толкает меня в грудь, а после перекидывает через меня колено и усаживается на мой стояк. Я опускаю ладони на ее бедра. — Я не поверю, что у тебя давно не было секса. Или «давно» по особой таблице измерения? По шкале Ченнингов? Пару дней назад?

— А дрочка считается за секс?

— А ты кончил? — Харлин опускает свои ладони мне на грудь и нависает надо мной.

— Конечно.

— Тогда считается, — улыбается она.

— Значит, у меня был секс с моей рукой этим утром. Дважды, — уточняю я. — Оба раза представлял тебя.

— Ты извращенец, Ченнинг.

— Есть немного. — Я приподнимаюсь и переворачиваю Харлин на спину. Жадно впиваюсь в ее губы поцелуем, а член направляю рукой к ее сердцевине, погружаясь в нее вновь на всю длину.

Девушка стонет и извивается подо мной, когда заполняю ее целиком. Ее узкое лоно сжимает мой член, и я стону от наслаждения.

Сперва медленно двигаюсь, затем ускоряюсь, набирая темп, пока не начинаю снова вколачиваться в ее податливое тело. Когда ощущаю, что Харлин близка к оргазму, то отстраняюсь, высвобождая свой член. Переворачиваю девушку спиной и притягиваю к себе. Ее попка со шлепком ударяется о мой пах. Членом трусь о ее влажные складочки, а руками обвожу округлые ягодицы, а после чуть шлепаю, отчего Харли стонет.

— Нравится, да, похотливая стервочка, — наклоняюсь я к ней и шепчу на ухо, и после прикусываю мочку. Запускаю руку в светлые растрепавшиеся волосы и слегка наматываю на кулак. — Скажи, чего ты хочешь? — Чуть оттягиваю волосы девушки, заставляя ее выпрямиться. — Хочешь, чтоб я трахнул тебя быстро? Или медленно, растягивая удовольствие? — Скольжу рукой вниз по плоскому животику девушки, прохожусь по гладкому лобку и надавливаю пальцами на клитор. Девушка стонет и откидывается мне на грудь. — Скажи, Харли, — шепчу я ей.

— Быстро, — стонет она.

— Ваше слово закон, мисс. — Я выпускаю ее белокурые волосы и слегка толкаю девушку между лопаток.

Харлин вновь опирается о кровать, а я беру свой член, вожу головкой по ее влажным складочкам, а после одним толчком вхожу в нее. Девушка выгибается, приподнимая аппетитную попку, и начинает стонать, когда принимаюсь жестко двигаться в ней. Каждый раз ударяюсь о ее задницу, что вздрагивает от каждого движения.

Харлин притягивает к себе подушку, впиваясь в нее зубами, стараясь заглушить свои стоны. Девушка выгибается еще больше, когда зарывается лицом в кровать. Ее пальцы вонзаются в смятое нами покрывало.

Изголовье кровати ритмично бьется о стену.

— Че-е-еннинг! — выкрикивает Харлин, когда кончает. Ее тело дрожит, кожа покрывается легкой испариной.

Обессиленная, Харлин ложится вперед, прикасаясь грудью смятых простыней.

Я опускаюсь следом, целуя ее плечо. Слышу, как тяжело дышит девушка, как вздрагивает, когда я касаюсь ее тела. Мне нравится, как она реагирует на все мои прикосновения. И как Харлин выпускает всех своих демонов, не стесняясь своих стонов и криков, и не боится выглядеть глупо, когда зажмуривается от наслаждения. Я действительно мог бы влюбиться в эту девушку, только у нее слишком много правил, а я сейчас нахожусь не в лучшем моральном духе.

— Я надеюсь, соседи не вызовут полицию, — произносит она.

— Если только полицию нравов. И когда они увидят тебя, то извинятся и уйдут, пожелав бурной ночки.

— Ты и впрямь ковбой. — Она с трудом, но переворачивается на спину, а после подбирается ко мне, опуская голову на мою грудь. — Надеюсь, в этот раз у тебя не встанет настолько быстро.

— В третий раз нет, иначе он будет вялым.

— Слава богу, Ченнинг, слава богу. Иначе я умру, — устало шепчет она, прикрывая глаза.

— Ты только не засыпай, а то не в моих правилах трахать спящих женщин.

— Если что, разбуди, — улыбается она и целует меня в губы легким поцелуем. — Я действительно устала, ты выжал из меня все соки.

— Собственно, как и ты из меня.

Харлин глупо хихикает, а я улыбаюсь ее смешку.

— Ты такой извращенец, Ченнинг.

— Но тебе же это нравится, малышка Харлин. — Я обнимаю девушку и начинаю массировать ее плечи и шею.

— Это такой кайф, — урчит она, точно кошка.

— Даже лучше, чем оргазм?

— Хм… надо подумать, — протягивает она.

— Что-о?

Харлин снова смеется, а после опускает голову на мою грудь, мирно делая вдох и выдох, вбирая носом мой аромат, как и я вдыхаю ее, с приятным сладковатым запахом.

— Мне бы хотелось, чтоб все было иначе. — Зевает она устало.

— О чем ты?

— Наше