Идущий - Игорь Колосов

Его напарник достал из ножен меч.

Существо ненадолго исчезло, в очередной раз спикировало, зацепив охраннику плечо. Тот отмахнулся, но меч рассек пустоту. Охранники задрали головы, ожидая нападения.

– Мне это не нравится, – сказал первый.

Он хотел сказать что-то еще, когда тварь пролетела перед его лицом. Охранник замахал мечом, бросаясь из стороны в сторону, но летучая мышь кружилась рядом, отлетая на шаг или два, и он ничего не мог сделать.

Дини заметил, что охранник удалился от двери. Второй что-то бормотал, прося напарника успокоиться, и семенил следом. Дини не колебался – это был его единственный шанс. Прижимаясь к стене, он боком продвинулся к двери. Летучая мышь увела охранников не очень далеко, но этого оказалось достаточно.

Мальчик достиг выступа, замер, оттолкнулся от стены. Несколько быстрых шагов – и он оказался у двери. Там был засов, мощный и тяжелый, как сама дверь. Зарешеченное окошко в двери пропускало мутную серость – занимался рассвет. Засов поддался нелегко, но беззвучно. Дини оглянулся, убедился, что остался незамеченным, приоткрыл дверь.

Перед ним была широкая улица. Теперь – к городским воротам. Как только их откроют, он станет первым, кто покинет город. Через сотню шагов мальчик заметил черную тень, промелькнувшую у него над головой.

Морон

1

Когда Драго возвратился на прежнее место, где следил за комендантским домом, на востоке обозначилась серая полоса.

Монах отсутствовал почти час, и первым делом он замер, прислушиваясь к интуиции. Он надеялся, что ничего не изменилось, но полной уверенности в этом не было.

Драго решил подготовиться к любому повороту событий. Для этого ему понадобилась лошадь. Повториться тому, что случилось в Антонии, он не позволит. Драго отыскал хозяина самой солидной в городе харчевни, заплатил за беспокойство монету и узнал адрес человека, готового за хорошую плату поработать возницей с собственной лошадью. Драго добавил еще одну монету, но это того стоило: владелец харчевни будет молчать, надеясь предоставить незнакомцу еще какие-нибудь услуги.

Человек, к которому его направили, не задавал лишних вопросов и ничему не удивился. Драго указал место, где должна находиться повозка, и человек, не выказав недовольства, начал собираться среди ночи. Драго отдал почти треть оставшихся денег, пообещав заплатить столько же, когда все закончится. Рассчитавшись, он останется почти без денег, их надо будет где-то раздобыть, но Драго это не беспокоило. Хуже будет, если гвардейцы застрянут здесь на несколько дней, ожидая курьера или просто восстанавливая силы, и Драго придется платить за простой.

Закрыв глаза, монах глубоко и медленно дышал, «растворяясь» в том, что его окружало. Спустя какое-то время воздух превратился в плотную тягучую жидкость, где любой след, оставленный человеком или бездомной собакой, затягивался нескоро. Способ, которому Драго обучал Учитель, расходовал много энергии. После Драго почувствует себя очень уставшим, но это был единственный метод, который в теперешней ситуации убережет от ошибки. По-настоящему этим умением владели лишь считанные талхи, и Драго, кажется, относился к ним.

Метод оказывался бесполезен при сильном ветре, и у него был один существенный минус. Во время «растворения» талх ничего не видел и не слышал, а значит, был уязвим.

Монах «прощупывал» пространство, прилегающее к дому коменданта, пока хватало сил, потом вышел из этого состояния. Все как будто в порядке. Пока он отсутствовал, неподвижность воздуха никто не нарушил. В крайнем случае, из ворот выходил один-единственный человек. Кто-то, быть может, покинул территорию гарнизона, но Драго мог поклясться: из ворот не выезжали всадники. Мальчик по-прежнему где-то внутри.

Драго продолжил наблюдение, но у него появилось странное чувство, как будто он уловил чей-то долгий взгляд. Драго находился в кустах, росших наискосок от входа на территорию гарнизона, и здесь никто не мог его видеть. Монах оглянулся, прогоняя наваждение слежки. Может, он слишком «глубоко» вошел в «растворение» и уловил что-то из тех взглядов, которыми его изучали еще засветло? Учитель говорил, что, «растворяясь», можно вытянуть из прошлого самые странные ощущения.

Рассвет набирал силу, Драго позволил себе подремать с открытыми глазами. Рассвет перешел в утро, появились прохожие. Из-за громоздких стен территории гарнизона послышался шум. Кто-то закричал, пронзительно, гневно.

Монах поколебался, покинул укрытие и подошел к самой стене.

Крики не утихали. Драго напрягся, чувствуя, что шум по ту сторону стены имеет отношение к мальчику.

2

Гурин размахивал кинжалом, и комендант вместе с начальником стражи, отвечавшим за охрану мальчика, стояли рядом побледневшие.

– Что с ними, раздери вас Вепрь?! Что?!

Гурин проснулся рано, но гвардейцам все равно надо ждать курьера от Флека, и он пытался снова заснуть. Он достаточно измотался за предыдущие дни.

Заснуть не удалось, хотя его люди подобных проблем не испытывали: Шрам и Камень храпели так, что Гурину было слышно из соседней комнаты.

Гурин одевался, когда со двора донеслись беспокойные голоса. Он нахмурился, поспешил наружу, столкнувшись в дверях с охранником, которого послали именно за ним.

Двое охранников во внутреннем дворике не явились за сменщиками – те, зная, что их все равно разбудят вовремя, спокойно спали. Пара охранников у основных ворот гарнизона сменилась, через внутренний двор никто не ходил, и странность обнаружилась, когда проснулся один из сменщиков. Он прошел к внутреннему дворику и обнаружил в будке напарника без сознания. Даже в тот момент о мальчике вспомнили не сразу. Коменданта не будили, начальника стражи тоже – на теле охранника не было никаких следов, как не было признаков, что на территорию гарнизона проникли посторонние. Нашедший коллегу решил, что тому стало плохо во время дежурства.

Лишь когда обнаружили второго охранника без сознания, выяснилось, что сарай пуст.

Гурин прибежал к сараю и заглянул в него. Он не верил в случившееся, надеясь, что олухи не разглядели мальчишку, закопавшегося в сено. Но все было так, как ему сказали.

– Коменданта сюда! И начальника стражи!

Рядом суетился комендантский лекарь. Гурин задыхался, растерянный, подавленный, и лишь кружил по двору, представляя лицо Флека. Чертов мальчишка был у них в руках! После такого Гурина не простят! Лучше бы они его вообще не схватили.

Комендант и начальник стражи появились одновременно и очень быстро. Гурин выхватил меч, и комендант с главой стражников попятились. Они не были трусами, понимали, что гвардеец не имеет полномочий казнить их или просто наказать, прежде чем закончится расследование, но он напоминал невменяемого. Лекарь попятился, рассчитывая улизнуть, его заметили, и частично гнев излился на него. Лекарь трясся, давая жалкие объяснения. Укусы, сказал он. На затылке у обоих охранников укусы какой-то твари. Похоже на летучую мышь-вампира. Правда, странно, что дело закончилось летальным исходом.

Гурин держал меч так, будто собирался снести чью-нибудь голову.

– Какая к Вепрю мышь?!

Поразмыслив, Гурин осознал, что, покинув внутренний двор, мальчик не мог покинуть территорию гарнизона, минуя других охранников. Гурин выскочил со двора, требуя тех, кто дежурил ночью у основного входа. Когда их привели, он уже взял себя в руки.

– Только не говорите мне, что ни на шаг не отходили от ворот.

– Клянусь, – сказал один из охранников.

Другой не смог сказать вообще ничего. Гурин молча смотрел на них, и первый охранник добавил, что всю ночь было тихо, и лишь под утро к ним прицепилась летучая мышь, от которой они нескоро избавились.

Гурин застыл. Охранник увидел, как изменилось лицо гвардейца, и замолчал. Гурин долго смотрел на него, подошел вплотную, отведя кинжал в сторону. Рядом стояли двое сменщиков, дежуривших в эти часы. Поблизости находились Булох, Камень и Шрам. Все молчали. Начальник стражи, еще не веря в это, знал, что сейчас сделает взбешенный гвардеец. Гурин сказал тихо, хотя его услышали все присутствующие:

– Пока вы занимались этим летающим куском дерьма, мальчишка проскользнул мимо вас. Вам понятно?

Охранник что-то забормотал, качая головой, и Гурин заорал:

– Вам понятно?!

– Э…э… Да, но…

– Тогда вы не будете спорить с этим…

Гурин дважды взмахнул кинжалом, и оба охранника осели на землю, хрипя и сжимая перерезанное горло.

Остальные застыли, пораженные, глядя, как на их глазах умирают двое несчастных. Начальник стражи едва мог говорить:

– Я не позволю… убивать моих людей…

Гурин обернулся к нему, посмотрел в глаза. Начальник стражи смутился, отступил на шаг.