Чуждый зной - Майкл Муркок

— Домашняя хозяйка!

Он умоляюще посмотрел на нее, ожидая объяснений.

— У меня нет, подчеркиваю… никаких… других занятий.

Он был озадачен.

— Вы должны объяснить.

— Мистер Корнелиан, я уже намекала, старалась коснуться довольно деликатного вопроса, касающегося… э… определенных принадлежностей. Я не смогла найти их.

— Принадлежности? — Все еще стоя на одном колене, Джерек обвел глазами подвал, огромные емкости со спиртом, саркофаги, чучела аллигаторов и медведей. — Боюсь, я не понимаю…

— Мистер Корнелиан… — Она кашлянула и опустила глаза. — Ванная…

— Но, миссис Амелия Ундервуд, если вы хотите принять ванну, здесь есть емкости с вином. Или, если вы предпочитаете, я могу создать молоко.

Явно в смущении, но более настойчиво, она произнесла:

— Я не хочу ванну, мистер Корнелиан. Я имею в виду… — она набрала в грудь воздуха, — ватерклозет.

Осененный догадкой, Джерек счастливо улыбнулся.

— Полагаю, это можно устроить. Я могу наполнить клозет водой, и мы займемся там любовью. О, в воде! В жидкости!

Ее губы задрожали! Она явно была в отчаянии. Неужели он снова неправильно понял? Джерек беспомощно посмотрел на женщину.

— Я люблю вас, — сказал он.

Она закрыла глаза руками, ее плечи дрогнули.

— Вы, должно быть, меня ужасно ненавидите, — приглушенным голосом сказала она. — Я не могу поверить, что вы не понимаете меня… О, как, должно быть, вы ненавидите меня!

— Нет! — Он вскочил с криком: — Нет! Я люблю вас! Каждое ваше желание будет исполнено. Все, что в моей власти, будет сделано. Просто вы, миссис Амелия Ундервуд, не выразили точно свое требование. Я не понимаю вас. — Он сделал широкий жест: — Я тщательно сконструировал весь дом в соответствии с вашим периодом времени. Я сделал все, чтобы угодить вам. Если только вы объясните подробнее, я буду счастлив сделать все, что вы просите.

Он выдержал паузу. Она опустила руки и внимательно взглянула на него.

— Возможно, рисунок? — предположил Джерек.

Она снова закрыла лицо руками. Снова ее плечи задрожали.

Потребовалось некоторое время, прежде чем он выяснил, что она хочет. Миссис Ундервуд рассказывала ему срывающимся нервным голосом, сильно покраснев. Джерек засмеялся от удовольствия, когда понял.

— Подобные функции у нас давно упразднены. Я могу слегка переделать ваше тело, и вам не понадобится…

— Я не позволю вмешиваться!

— Как хотите.

Наконец в одном из углов подвала Джерек изготовил ей «ванную» в соответствии с ее инструкциями. Затем, следуя дальнейшим требованиям, он отгородил этот угол стенками, добавив от себя красный мрамор и зеленый малахит. Едва он закончил, миссис Ундервуд вбежала внутрь и захлопнула дверь, напомнив ему маленькое нервное животное. Джерек подумал, что стенки придают ей чувство безопасности, какого не может обеспечить подвал. Однако сколько же можно оставаться в ванной? Может быть, вечно? Но ведь она не экземпляр зверинца, отказывающийся выйти из своей среды обитания. И все-таки, сколько можно прятаться за мраморной дверью, отказываясь видеть его?

Джерек ждал, как ему показалось, очень долго и, наконец, не выдержав, окликнул ее:

— Миссис Амелия Ундервуд!

Ее голос резко прозвучал с из-за двери:

— Мистер Корнелиан, у вас нет такта! Я могла ошибиться в ваших намерениях, но не могу игнорировать факт, что ваши манеры отвратительны!

— О! — обиделся Джерек. — Миссис Амелия Ундервуд! Я известен своим тактом. Я знаменит этим! Я был рожден!

— Так же, как и я, мистер Корнелиан. Не могу понять, почему вы постоянно подчеркиваете этот факт. Мне вспоминаются дикари, которых мы, к несчастью, встретили, когда мой отец, мать и я сама были в Южной Америке. У них имелась похожая фраза…

— Они были невежливы?

— Это не имеет значения. Скажем, ваш такт не совпадает с тактом английского джентльмена. Один момент…

Послышался клокочущий шум воды, и, наконец, миссис Ундервуд появилась. Она выглядела намного свежее, но бросила на Джерека взгляд загадочного неудовольствия.

Джерек Корнелиан никогда прежде не испытывал ничего похожего на подавленность, но теперь, расстроенный своей неспособностью общаться с миссис Ундервуд, он начал понимать значение этого слова и вздохнул. Она все время неправильно истолковывала его намерения. Согласно его первоначальным расчетам, они должны были в этот момент находиться на кушетке, обмениваясь поцелуями и так далее, заверяя друг друга в вечной любви. Он был крайне обескуражен, но решил попытаться снова.

— Я хочу заняться любовью с вами, — сказал он рассудительным тоном. Разве у вас есть возражения? Я уверен, что в ваше время люди только этим и занимались. Я знаю. Все, что я изучал, доказывает, что занятие любовью было главной приметой века!

— У нас не принято говорить об этом, мистер Корнелиан.

— Я хочу… Так о чем же вы говорите?

— Есть такая вещь, мистер Корнелиан, как институт христианского брака. — Ее тон смягчился, в нем прорезались наставнические нотки. — Та любовь, о которой вы говорите, освящена обществом только тогда, если двое участвующих в ней людей женаты. Я верю, что вы не чудовище, как мне сначала показалось. Вы в своем роде вели себя почти по-джентльменски, и, следовательно, напрашивается вывод, что вы введены в заблуждение. Если хотите научиться соответствующему поведению, я не буду мешать вам наоборот, сделаю все, что смогу, чтобы научить цивилизованным манерам.

— Да? — Он просветлел. — Замужество? Значит, мы должны сделать это.

— Вы хотите жениться на мне? — Она холодно рассмеялась.

— Да. — Он снова начал опускаться на колени.

— Но я уже замужем, — объяснила она, — за мистером Ундервудом.

— Я тоже женат, — сказал он, не будучи в состоянии интерпретировать смысл ее последнего заявления.

— Тогда мы не можем пожениться, мистер Корнелиан. — Она снова засмеялась. — Люди, уже женатые, должны оставаться женатыми на тех людях, с которыми они… э… уже женаты. На ком вы женаты?

— О! — Он улыбнулся и пожал плечами. — Я был женат на многих людях. На моей матери, конечно, Железной Орхидее. Она была первой, по-моему, будучи близко, под рукой. Вторая (если, все-таки, не первая) миссис Кристия, Вечная Содержанка. И миледи Шарлотина. И Вертер де Гете, но с ним я бывал очень мало, насколько помню. И чаще всего на Лорде Джеггеде, моем старом друге. И, возможно, на сотне других людей в промежутках.

— Э… сотне других? — Она вдруг села на кушетку. — Сотня? — Она бросила на него странный взгляд. — Вы меня правильно поняли, мистер Корнелиан, когда я говорила о замужестве? Ваша мать? Друг мужчина? О Боже!