Избранная (не) для стаи Альф (СИ) - Уайт Амелия

Захар сползает ниже, касаясь губами груди. Втягивает соски, сжимая зубами. Ощутимо, до кома в горле и разрядов тока по венам. Могу лишь захлебнуться своим же стоном, хватаясь пальцами за покрывало.

Но другие мужчины тут же направляют ладони в нужном направлении. По накачанному телу, очерчивая пресс, накрывая ладонью члены. Сжимаю их, веду. А меня ведёт от того, как Захар толкается в меня.

Внезапно, без предупреждения и предварительных ласк. Но куда уж больше, всё внутри пылает, между бёдер невыносимо влажно. Стыдно от того, как Альфы влияют на меня.

— Такая узкая.

На шею обрушиваются поцелуи вперемешку с укусами. Сильными, острыми. Чтобы почувствовала, запрокинула голову, открывая лучший доступ. И я делаю это, позволяю всё.

— Сильнее, Ди.

Дима просит, и я не могу отказать. Совсем ничего не могу. Едва вести ладонью, пока Захар врывается меня. Быстро, отрывисто. Меняя темп, выворачивая наизнанку. А Влад накрывает губы, словно впитывая все мои крики.

— Скучал по тебе. Забыл, как охрененно тебя брать. Какая ты открытая и чувственная.

Шепот Захара похож на порчу. Заклинание, приворот. Чтобы не могла дышать и думать. Даже смущаться от пошлости не получается, когда его слова проникают под кожу. Отравляют и заряжают. Подталкивают соответствовать, дать большего.

Обхватить ногами его торс, надавливая на поясницу. Поддаваться бёдрами вперёд, сильнее насаживаясь. Чтобы на полную, прочувствовать каждый сантиметр.

Протестующе стону, чувствуя, как жар болезненно разъедает кожу. А Захар отодвигается, останавливаясь. Пропадает вес его тела, пальцы на клиторе. И словно потерянной себя ощущаю.

— Моя голодная зеленоглазка. Хочешь кончить, да?

— Да! — у меня нет сил думать и стесняться. Только желание, разделённое на четверых. — Я…

— Тише, малышка, — он возобновляет движения. — Сможешь продержаться? Вытерпеть, чтобы потом прочувствовать всё сильнее? Ммм, моя сладкая малышка? Сможешь?

В воздухе витает несказанное «ради меня, нас». Захар не давит, позволяя самой решать. И я лишь киваю. Пытаюсь получить поцелуй Димы, быстрее вести ладонями. До головокружения необходимо, чтобы мужчинам было так же хорошо, как и мне.

Почувствовать, что влияю на них так же. До затуманенного рассудка, отключенных инстинктов. Голое желание. И я чувствую это. Когда их движения становятся хаотичнее, хватка сильнее.

Меня словно разрывает на атомы. Вспышки перед глазами, как взрыв ядерной бомбы. И я лишь жду, когда меня накроет волной. Которая всё никак не достигает. Маячит, близко-близко. По краю шагаю, но никто не даёт упасть.

Я согласилась, что смогу. Сама отстрочила пик удовольствия. И лишь задыхаюсь в этом безумии. Жаре чужих тел, их дыхании. Свете алых глаз в полутьме.

— Вот так, малышка. Блять.

Захар толкается, и я чувствую, как его член крепнет внутри. Пульсирует, обжигая семенем. Заполняет, а после накрывает пустотой.

— Моя очередь, Ди.

Слова Димы должны звучать грубо, пошло. Но лишь подбрасывают дров в мой костёр самоуничтожения. Его пальцы сжимают бёдра, заставляя перевернуться. Удерживают, не давая коленям разъехаться.

Упираюсь ладонями в матрас, больше не в силах держаться. Вижу довольного Захара, получившего желанное. Но все ещё продолжающего гладить грудь и талию. И Влада, который сжимает челюсть, сохраняя контроль из последних сил.

Провожу языком по пересохшим губам, не тая крик, когда Дима врывается в меня. Принимаю каждый толчок. Быстрый, несдержанный, словно дорвался до желанного.

— Сильнее? — Дима держит так крепко, и мне хочется лишь сказать ему, что я не исчезну. Не сейчас. Но вместо этого киваю. — Не сдерживайся, Ди.

И я кричу. Весь огонь внутри вырывается на ружу. Стонами, желанием, криком и тихим хрипом, когда лёгкие сжимаются. Исчезают из тела, стоит Владу оказаться передо мной.

Он не спрашивает, лишь сжимает мой подбородок. Смотрю в глаза, где радужки почти невидно. Наслаждаюсь этим возбуждением и всё разрешаю.

— Да.

Говорю и сама подаюсь вперёд. Касаюсь губами набухшей головки, веду языком по выступающим венам и бархатной коже. И это всё, на что меня хватает.

Когда пальцы Захара ведут по бёдрам и сползают к клитору, больше ничего не остаётся. Взрывная волна поглощает, стирает всё. Как Дима резко двигается, касаясь губами спины и плеч. И как Влад обхватывает моё лицо, толкаясь. Забивает всё своим мускусным запахом, мужским. Диким.

Падаю на смятые, влажные простыни. На языке терпкий вкус, между ног моя смазка смешанная с чужим семенем. Безумие сгорает в венах. Меня колотит, роняет о землю. Расшибает.

— Ты как, Ди?

Чьи-то пальцы перебирают волосы, мягко касаясь. Теперь, когда возбуждение разлетелось, их тела не жгут, а греют. Приятно так, необходимо. Могу лишь невнятно пробормотать ответ, устраиваясь лицом на чьём-то животе. Не различаю, кто и где. И мне так хорошо.

— Зеленоглазка?

— Да. Порядок. Да.

— Моя малышка.

Твоя.

Ваша.

Ничья.

Глава 31. Кровать на четверых

Диана

— Зеленоглазка, прекращай вертеться!

Захар рычит, шутливо кусая за плечо. Заставляет лечь неподвижно, устраиваясь на Владе. Грудная клетка Альфы Альф вздымается медленно, словно укачивая.

Кровать большая, но всё равно странно делить её с тремя Волками. Фактически, с двумя. Дима последним отправился в ванную, оставляя на шее очередной засос.

И теперь я почти полностью лежала на Владе, а Захар давил на меня своим весом. Если я могла представить, как спать вместе с двумя мужчинами, то третий заводил в тупик.

Кто-то будет просто лежать в сторонке? Или протиснется Волком, как мужчины когда-то делали? В прошлый раз у нас было слишком мало времени, чтобы узнать друг друга. И такие моменты вообще никогда не обсуждались.

Просто всё случалось само собой, под влиянием момента и чувств.

Как то, что я снова сдалась. Или, точнее, отдалась Альфам. Тело реагировало на них, сердце рвалось, и я просто устала бороться. Получила то, чего так хотела. И сейчас ни капли не жалела.

Неважно, что будет завтра. Какую сторону покажет монетка двадцать восьмого марта. Сейчас мне хорошо, тепло. Мышцы едва ноют с непривычки, а тело наполнено слабостью. Тем приятным видом слабости, от которого разбегаются мурашки.

— Ты опять много думаешь, — Влад сжимает мою ладонь, привлекая внимание. — Прекращай, малышка. Хмуришься и сразу пахнешь сомнениями.

— Тогда прекращай меня нюхать.

— Не могу, ты очень приятно пахнешь.

— Влад!

Ничего не могу поделать с тем, как он притягивает меня ближе. Вжимается лицом в шею, ведёт носом. Намеренно громко дышит, втягивая мой запах. Заставляет чувствовать неправильный восторг от происходящего.

— А на вкус ещё приятней, — Захар не отстаёт, ловя мои губы в плен. Целует долго, пока перед глазами не начинает темнеть от нехватки кислорода. — Такая садкая.

— Ну хватит вам.

— Не могу, зеленоглазка. Дорвался и всё. Крышу сносит.

— Очень сносит, Ди. Ты не представляет, как много сил нужно было, чтобы не взять тебя ещё в первый вечер.

— Будто бы тебе кто-то позволил!

— Ох, малышка, я умею быть убедительным.

Звонко смеюсь, когда ладони Влада пробираются под футболку. Скатываюсь в сторону, уходя от прикосновений. Как бы хорошо не было с мужчинами, не уверена, что выдержу ещё один раунд.

И это ещё у меня получилось заставить их натянуть бельё. А сама нашла в вещах пижаму, чтобы наверняка. Хрупкая ткань не остановит Волков, но, может, будет хоть небольшим препятствием. Секундным.

— Не в ту сторону сбежала, зеленоглазка.

— В ту, Захар. Вы опять будете меня лапать.

— Будем.

Мужчина кивает с самым невинным выражением лица, но блеск серых глаз не даёт обмануться. И мне бы перестать столько думать, как приказывает Влад. Просто раствориться в моменте, но не получается.