Отменённые историей - Леонид Ефимович Шепелев

вольного найма». Это порождает в подчиненном «чувство самоуважения, соединенное с повиновением», а начальника заставляет относиться к подчиненному «не как к приглашенному по собственному начальническому усмотрению, а как к поставленному верховною властью». По мнению Делянова, несвоевременность реформы связана не только с финансовыми трудностями, не позволяющими повысить жалование служащим: «Мы только что вышли из периода, когда в общественных суждениях преобладало чрезвычайно легкое отношение к изменениям в государственном строе нашего отечества и обнаруживались по этой части разнообразные неосновательные чаяния. Отмена чинов, как и всякое уменьшение силы и действия государственного начала, входила в область таких чаяний. Преобразование такого рода могло бы ныне показаться вступлением на путь не укрепления, а умаления государственного начала и вновь возбудить колебания умов».

Но даже противниками отмены чинов были высказаны предложения о необходимости существенного пересмотра системы чинопроизводства. Министр финансов Н. X. Бунге писал: «… при замещении должностей я полагал бы необходимым предоставить начальствующим лицам полную свободу действий и не стеснять их какими бы то ни было регламентациями». Государственный контролер Д. М. Сольский и обер-прокурор Синода К. П. Победоносцев предлагали производить в чины по классу должности, т. е. чтобы не чин давал право на должность, а занятие должности давало право на чин. Член Государственного совета А. П. Николаи, наоборот, считал необходимым устранить всякую связь между получением чина и продвижением по должности и лишить чины права на сословные преимущества.

В полном противоречии с воззрениями большинства было мнение управляющего Морским министерством И. А. Шестакова. Подвергнув критическому разбору аргументы защитников чинов, Шестаков приводил целую систему доводов против них.

Главные из них сводились к следующему. Народ чинов не знает, составляя себе представление о служащих по их должностям (становой, исправник и т. п.); «чины, несмотря на полуторавековое существование их, ему чужды». В среде «так называемой интеллигенции… чиновничество стало уже чем-то комическим. В провинции уважение к нему издавна поколеблено Гоголем и другими сатириками… Столичная интеллигенция высказывает свое равнодушие к чинам, редко выставляя их на карточках (визитных, — Л. III.) и заменяя должностями». Наконец, «само правительство… несомненно тяготится чинами. Доказательство тому в различных постановлениях, допускающих в некоторых обязанностях чины выше и ниже на две степени; в производстве разом из обер-офицеров в статские и действительные статские советники». В результате складывается такая ситуация, когда «в том же чине и директор департамента или канцелярии и регистратор, отмечающий в журнале приносимые пакеты». «Это имеет вид странной неправильности; но когда в проявления правительственных действий входит комизм, он переступает пределы смешного и становится вредным», — пишет И. А. Шестаков. Помимо этого, существование чинов доставляет государству в его деятельности ряд неудобств.

Правительство при усилиях выбирать на всякое дело людей способных встречает «ту же китайскую стену рангов». Еще более затруднительно привлечь на службу людей бесчиновных. Чтобы назначить таковых на известные должности, необходимо «производить вдруг в статские или действительные статские… и ронять самую цену правительственных наград излишнею щедростью, вызываемой единовременным производством и назначением». Пристойнее путем уничтожения чинов допустить прямое назначение бесчиновных. Наличие чинов создает для государства лишнюю обузу в виде массы бесполезных, но тем не менее жаждущих служебных благ людей. Это «проторговавшиеся купцы и спекуляторы всякого рода, нигде не служащие, ничего не делающие, выжидающие благоприятных обстоятельств, чтобы занять более или менее важную должность, на что чин дает право».

В то же самое время И. А. Шестаков ставил в непосредственную связь с существованием чинов наличие «истинной язвы нашего общества — презрения к работе, перешедшего от благородного рыцарства, имевшего по крайней мере прошедшее, к наслоившемуся чиновничеству, чуждому прошлого и одержимому пагубными надеждами на случайное, незаслуженное будущее».

В итоге управляющий Морским министерством приходил к выводу: «Злоупотребление чинами дошло уже до той степени, в которой не может быть искоренено законами. Притом законы сильны только смыслом и никакие уголовные кодексы не охранят абсурда».

Записка Шестакова вызвала одобрение Александра III, который написал на ней: «Умно, дельно, справедливо».

В своих беседах с императором А. А. Половцов пытался укрепить его в намерении отменить гражданские чины. Прежде всего он обратил его внимание на то обстоятельство, что «верховная власть и вообще правительство не проиграют, а выиграют, если у них будет не толпа непригодных к делу чиновников, а только нужное их число и притом людей, могущих полезно трудиться». При этом Половцов указал, что добиться ликвидации чинопроизводственных недостатков, не уничтожая чинов., совсем не просто. Осуществление предложения К. П. Победоносцева — «не давать более чинов, превосходящих ту должность, которую занимает чиновник», — приведет к тому, что «каждый министр будет… просить изъятия для своих подчиненных» и царь очутится в затруднительном положении.{98}

И все же возражения большинства министров против отмены чинов вынудили Александра III и А. А. Половцова отложить осуществление этой меры до поры, когда она получила бы более широкую поддержку. Выражая мнение большинства, С. А. Танеев в декабре 1886 г. выступил с предложением ограничиться усилением контроля за порядком чинопроизводства. Ознакомившись с этим предложением, Александр III направил Половцову записку, ярко рисующую беспомощность самого царя в преодолении чиновной рутины.{99} В записке, в частности, говорилось: «По-видимому, чиновничество желает провалить это дело, а я этого не желал бы. Что делать и как повести его, чтобы добиться результата?». Выход был найден лишь в 1892 г. Решение не было оригинальным: восстанавливалось Особое совещание при Собственной его величества канцелярии на этот раз под председательством министра императорского двора графа И. И. Воронцова-Дашкова. Незадолго перед этим Александр III снова заявил по поводу отмены чинов, что «решился это сделать и готов идти вперед решительно». Через месяц после возобновления совещания он, по свидетельству А. А. Половцова, сохранял «твердое намерение чины уничтожить, оставив одни должности».{100}

Однако на этом этапе единственным реальным результатом этого намерения оказался закон 9 июля 1892 г., запретивший награждать чинами за заслуги лиц, не состоящих на классной государственной службе, в частности — лиц «торгового сословия».{101}

Ознакомившись с историей проблемы, И. И. Воронцов-Дашков в конце мая 1893 г. представил императору доклад,{102} в котором не мог не признать наличия неудобств, связанных с чинами, и не указать на потерю последними своего значения. Однако при всем этом он высказывал убеждение, что чины вообще уничтожать не следует. Если раньше в отмене чинов он видел «средство для радикального лечения от канцеляризма», то теперь склонялся к тому, что «делопроизводитель VI класса может затягивать дело так же, как и коллежский советник». Существование чинов, по его мнению, заключало в себе ряд незаменимых преимуществ. Чины играют важную роль при назначениях на должности, регулируют отношения начальника и подчиненного, «служат к развитию… самоуважения». И в конце концов «факт чрезмерного производства в чины сам по себе не может