Его бывшая жена. Последний шанс - Ирина Шайлина

Лиза, точнее задвинул это происшествие в самый дальний угол сознания. Она постучала, когда я прикончил уже половину кофе.

– Ужасно выглядишь, – покачала головой она.

– Зато ты прекрасно, – отозвался я, делая глоток.

У неё в руках тоже кофе, но в картонном стаканчике из автомата внизу. Села на соседнее кресло, вытянула длинные ноги.

– Может, стоит немного виски? – с сочувствием просила Лиза.

– Нет, – поморщился я.

Мысль об алкоголе вызывала отвращение. Некоторое время мы молчали, к сожалению, недолго.

– Ты расскажешь про ребёнка?

– Девочка, четыре года, вполне умненькая, точно говорящая, что ещё говорить о детях, я не знаю.

– Покажешь?

– У меня нет её фото.

Я лгал. В какой-то степени я любил Лизу. Как друга, быть может, как сестру, которой у меня никогда не было. У меня было много приятелей, но никого из них я не мог бы назвать по-настоящему близким другом. А она всегда была рядом. Она таскала мне передачки в больницу, когда я на третьем курсе навернулся с мотоциклом и едва не умер. Она верила в меня, когда я только начинал бизнес. Именно Лиза, а не кто-то другой говорил – ты сильный, Тим, у тебя все получится.

И получилось. Ярик нашёл соцсети Миры, но никаких фото там не было. Но у нас были фотографии из официальных документов и те фото, что сделали мы. Часть на электронных носителях, часть в папке, что лежала на столе.

Но… я ещё не привык к мысли, что я отец. Мне ни с кем, даже с Лизой не хотелось делиться сокровенным. Я хотел принимать решения сам, без чужого влияния. Я хотел прочувствовать каково это.

– Результаты экспертизы есть?

– Сегодня вечером должны быть.

Снова молчим. Я закурил, Лиза тоже, кондиционер не справлялся и дым сизым облаком завис под потолком. Я снова подумал про девочку, мою дочь. Её глаза и правда похожи на дым, колдовские глаза.

– Как ты намерен поступить?

– Ещё не решил.

Лиза затушила сигарету в своем стаканчике из-под кофе, поднялась на ноги. Гостиная моего номера достаточно велика. Шаги в одну сторону, цок-цок каблуками, цок-цок в другую.

– Ты понимаешь, что Мира предала тебя дважды? Тим, ты её буквально на улице подобрал. Из нищей семьи, она могла бы ценить тебя хотя бы за заботу и материальные блага, которые ты даёшь! А она…она изменяла тебе, Тим, – Лиза замерла, посмотрела на меня сверху вниз, словно изучая, затем продолжила. – Она не достойна даже твоего мизинца. Мало того, она лгала тебе пять лет! Тим, ты мог бы стать лучшим из отцов в этом мире.

Я все ещё не знал, каково быть отцом. Может, видеоуроки, где в сети есть? Смешно.

– Я все ещё могу стать им, – с сомнением протянул я. – Да, эти четыре года уже не вернуть, но впереди…впереди тоже годы.

– Она их отравит! – горячо воскликнула Лиза. – Она настроит твою дочь против тебя! Ты готов жить с осознанием того, что твой ребёнок тебя ненавидит?

– И что ты предлагаешь?

Ещё одна сигарета, закуренная Лизой, и завеса дыма стала совсем плотной. Встал, открыл окно, впуская в комнату февральскую стужу.

– Ты должен забрать ребёнка. Этого будет достаточно. Она пусть остаётся здесь, выскочит замуж, сейчас шлюхи в моде. Нарожает ещё детей…

– Не оскорбляй мать моего ребёнка, – тихо попросил я.

Лиза отшатнулась так, словно я дал ей пощёчину.

– Ты делаешь мне больно, Тим. Я всегда была рядом. Я тянула тебя за уши из говна развода. Я этого не заслуживаю.

– Прости, – покладисто согласился я, не имея сил спорить и желания её унижать. – Как ты представляешь меня, воспитывающего ребёнка? Ещё и девочку, к тому же.

– Ты сильный, Тим, – напомнила Лиза. – Ты справишься. У тебя замечательная мать. У тебя много денег, ты дашь своей малышке лучшее будущее. И наконец, у тебя есть я.

– Дай мне время, – попросил я. – И пошли пожрем.

К тому времени, как мы выбрались поесть, Лиза немного повеселела, на бледных щеках появился румянец. В этом городе она ни разу не была и с удовольствием глядела по сторонам. Мы прошлись по центральной, пешеходной улице, и выбрали один из ресторанов. Я заказал себе пельменей, и они не разочаровали, сочные, с насыщенным вкусом, я, словно сто лет не ел вкусной еды, смаковал каждую. Лиза жевала салат, запивая его водой.

– Снова на диете?

– Скоро весна, – улыбнулась Лиза. – Скоро мои бока, кроме сотрудников офиса и тебя будет видеть весь город.

Напрашивалась на комплимент – с боками у неё все было отлично. Коротко завибрировал телефон. Я напрягся, почти все уведомления были отключены. Помедлил секунду, затем посмотрел на экран. Письмо от лаборатории.

– Результат уже есть, – сказал я внезапно охрипшим голосом.

– Ну же, – поторопила Лиза.

Подалась вперёд, словно сейчас я озвучу то, от чего зависит её дальнейшая жизнь, и недавно нагулянный румянец исчез без следа.

Я открыл письмо. Перечитал трижды. Потом ещё раз, хотя содержание понял сразу, изначально. Просто пытался свыкнуться с необратимостью того, что сейчас со мной происходит.

– У меня есть дочь, – тихо ответил я. – У меня есть дочь, Лиза.

Ничего не изменилось. Не рухнули небеса, не сотряслась земля, все так же лениво плыли пешеходы мимо панорамного окна у нашего столика. Просто теперь я знал – у меня дочь есть.

Глава 25. Мира

Электронное письмо не изменило ничего, вообще ничего, картина мира осталась прежней. Я прочитала его, а затем и вовсе отправила в корзину. Зачем мне нелепое знание того, что моя дочь является дочерью мужчины, от которого я её, собственно, и рожала?

Ника дала мне время. Несколько часов. Пришёл врач, послушал дыхание, заглянул в горло – все, как положено. Выписал лечение, тоже известное мне от а, до я, не первый раз болеем, наверняка не последний.

А Ника поглядывала на меня. Сначала тихонько косила светло-серыми глазами. Затем уже не стесняясь. Я знала, что в ней бурлит миллион вопросов, и рано или поздно они прорвутся наружу.

Так и случилось.

– Сколько лет ему? – спросила она, уже проснувшись после тихого часа.

К моему удивлению, мне пришлось замереть на мгновение, чтобы посчитать. Вот, что делает жизнь, когда-то любила больше себя самой, а теперь не помню, сколько ему точно лет.

– Тридцать пять, – ответила наконец. – В этом году тридцать шесть.

– Фу, – покачала головой дочка. – Старый!

Я усмехнулась, но ничего не сказала, вспомнила себя в детстве. Мне в пятнадцать тридцатилетние казались стариками, а сейчас ещё немного, и самой тридцать стукнет. Время здорово меняет