Искатель, 2002 №12 - Анна Витальевна Малышева

— Нищий?

— Да какой он нищий! Сапожки кожаные, курточка справная. При оружии!

Кельман запустил пятерню в спутанные русые волосы.

— И чего он хочет?

— Денег хочет! И никого из мужиков рядом — урезонить…

— За что денег-то?

— За воду! Целый грошик за два ведра воды! На него Мила с кулаками, а он меч как достал из ножен — и махать.

— С мечом? На вас? — Кельман не верил своим ушам. — Воду хочет продавать нашу? Нам же?!

Он задохнулся от возмущения. Единственный источник на Да-Шил был делом рук искусного мага, немало запросившего за свои услуги. Сказывают, что первые поселенцы долго не могли найти мастера, который бы взялся пробить скважину в двухмильной гранитной толще.

— Вот я бы на вашем месте, — веско начала Арина, но ее прервал стук калитки.

Во двор, шумя и переругиваясь, вошла целая группа мужчин. Крепкие мозолистые руки привычно сжимали лопаты и кирки, глаза горели угрюмым бешенством.

— Келыч, ты с нами? — крикнул раскрасневшийся Перш. Он был единственным кузнецом и самым состоятельным человеком на Да-Шил. — Торгаша уму-разуму учить?

— А то! — Перш потряс в воздухе тесаком. — Так научим, что забудет, с какой стороны у бутылки горлышко.

Кельман расправил плечи, кинул быстрый взгляд на Арину и, подхватив оставшуюся от постройки забора доску, пошел за всеми.

— Во тип, — бормотал себе под нос Перш, — во хам. На мою Милу руку вздумал поднимать!

— Батогом бы его по хребту. Не для того деды магу в пояс кланялись и искритов целый мешок отсыпали, чтобы какой-то пришлый лапоть тут свои правила устанавливал, — сказал Амс.

— О! Именно, что пришлый лапоть!

— Может, утопим голубчика? Чтобы уж сразу?

— Вот еще. Воду поганить.

— А не отдать ли его Дор-Суру? — предложил Кельман.

— Точно! Туда ему, змию, и дорога!

— Только куртку сперва снимем. Говорят, справная у него куртка.

— И сапоги.

— И сапоги снимем. Нечего добру пропадать.

Возле источника было шумно. Ругались бабы, визжали ребятишки. Казалось, здесь собрались все жители Да-Шил. На приступочке, ведущей к вырубленной в скале раковине, сидел молодой длинноносый человек и задумчиво рассматривал толпу.

— Ну? — спросил он, встретившись глазами с Першем.

— Что — ну? Я не понял! Мотай отсюда, пока мы добрые.

— Зачем мотать-то? Мне тут нравится. Природные явления красивые проистекают. Где такое еще увидишь? Да вы не волнуйтесь, я тут ненадолго. Брата хочу дождаться только.

— А черта лысого ты тогда доступ к воде перегородил? Сними комнатку, у Амса, вон, скажем. И жди да любуйся хоть цельную декаду.

— Так вы за водой пришли? — удивился длинноносый.

Перш оскалился.

— Ты, мужик, не юродствуй. Убери задницу со ступенек.

Незнакомец пожал плечами и поднялся.

— То-то же! — торжествующе сказал Амс. — Это тебе не с девками воевать. Сразу понял диспозицию.

Увидев, что проход свободен, к источнику устремилась гурьба женщин с коромыслами. Первой бежала Мила. Лицо ее сияло лукавым торжеством. Откинув на спину толстую темную косу, она забросила ведро в воду. Но вместо ожидаемого всплеска раздался сухой стук, и ведро покатилось, как по льду.

— Она твердая, — произнесла Мила, беспомощно глядя на мужа.

На мгновение сельчане замерли, а потом к каменной чаше потянулись десятки рук — каждый лично хотел убедиться в справедливости слов девушки. Поверхность источника — такая живая и бурлящая на вид — на ощупь была гладкой и жесткой.

— Как мрамор, — сказала Арина.

Кельман недоверчиво ощупывал свою ладонь.

— Это колдовство.

Толпа шевельнулась. Все смотрели на стоящего в сторонке чужака. Тот с легким смущением пожал плечами.

— Да. Колдовство.

— Ты что нам тут учинил, а? Заморыш низинный? — Перш дунул на лезвие тесака. — Ну-ка назад все возверни!

— Зачем это?

— А пить мы что будем?! Лаву?!

— Почему же лаву, — длинноносый подошел к раковине, нагнулся над ней и зачерпнул пригоршню воды. Чистые капельки просачивались между его пальцами и падали на землю. — Пожалуй, я смогу вам помочь. За плату.

Черная борода Перша топорщилась, грудь вздымалась.

— За плату, стало быть? — спросил он.

Чужак кивнул.

— Ну так вот тебе наша плата! — взревел Перш и замахнулся на него тесаком. Но оружие отскочило от груди незнакомца, не причинив ему никакого вреда. На кожаной куртке не осталось даже тонкого пореза, даже царапины. Словно не замечая этого, кузнец продолжал наносить удары. — Подсобите, подсобите, мужики!

Недоуменно переглядываясь, сельчане бросились на помощь. Кто-то размахивал лопатой, кто-то — самодельным копьем. Кельман несколько раз ткнул чужака в живот доской от забора. Некоторое время царила сумятица. Потом шум разом стих. Целый и невредимый, длинноносый снова сидел на ступеньке.

— И очень глупо, — сказал он. — Думаете, после моей смерти вода расколдуется сама? Напрасно, напрасно.

— Комок навозный, — с бессильной ненавистью прошептал Перш.

Незнакомец улыбнулся и, подобрав с земли пористый камешек, кинул его в кузнеца. Тот схватился за ногу и упал, как подрубленный.

— Перелом бедра. Помогите ему, — приказал длинноносый. — И запомните, мое имя — Сирил. А обращение «достойный господин» приводит меня в хорошее расположение духа. Есть ли какие вопросы?

— Мы можем купить воду, достойный господин? — спросила Мила, кланяясь. Ее голосок дрожал.

Сирил покровительственно потрепал ее по волосам.

— Умничка. Можете. Грошик за ведро.

По домам расходились в молчании. Кельман угрюмо тащил ведра и думал о том, что у него пересохло во рту. На полпути он не выдержал, остановился и выпил несколько пригоршней. Вода была прохладной и пьянящей, как вино.

На следующий день Кельман услышал шепот. Казалось, он доносился отовсюду — из углов, с потолка, с пола. Что-то неразличимое шептали кровать, шкаф и лавки. Вздыхал росший за окном клен.

— Нет, ты правда ничего не слышишь? — спрашивал он Арину.

Та качала головой, укладывая в узелок полоски вяленого мяса и хлеб.

— Опять вчера с Першем пил? Иди, проветрись, полегчает. Походил бы по соседям, вдруг кому что подправить надо?

— А ты-то куда собралась?

Арина зло сощурила глаза.

— Может, вы и собираетесь идти на поводу у этого сучка, но я — нет. Схожу на западный склон, посмотрю, не проклюнулась ли юлица. Ягода сочная, с ней никакой воды не надо.

— Жаль, ни у кого коровы нет, молоком бы обошлись.

— А кормить ее чем прикажешь? Туфом?

— То-то и оно…

Проводив жену, Кельман заглянул на постоялый двор. Его встретили с радостью. Всем не терпелось обсудить вчерашнее происшествие.

— Ясно, как день, что это демон. Самый настоящий демон. Оружием его не взять, только если каким-то особым, — говорила розовощекая Вика — дочь Амса.

— Как же, сказал бы тебе демон, как его зовут, — возразил Кельман.

Он устроился на полу в просторной кухне