Крепкий орешек II. Шесть дней Кондора [сборник] - Джон Беркли

— Башня Далласа вызывает борт ФМ-1, — ожила вдруг рация.

Лайл усмехнулся. Значит, они уже вошли в сорокамильную зону.

— «Фоустрот», мы вас слышим, — ответил командир корабля и подмигнул второму пилоту — скоро конец этой болтанке. — Говорит ФМ-1.

— ВАМ РАЗРЕШЕНА ПОСАДКА НА ПОЛОСЕ 1–5. ПОВТОРЯЮ, 1–5.

Генерал Эсперансо отбросил голову назад и судорожно схватился за ворот кителя. Он ловил воздух широко открытым ртом, и из, глотки вырывался жуткий хрип.

О, черт, еще помрет тут! Конвоир, как загипнотизированный, смотрел на генерала, не зная, что же ему делать. Врач в таких перелетах не предусматривался. А первую помощь мог оказать любой из экипажа, да и их обучали всяким приемам. Но сейчас он был на часах…

— Сынок, — задыхаясь простонал Эсперансо, — здесь, в верхнем кармане кителя у меня лекарство. Помоги… — и голова генерала откинулась еще больше.

Хуан Катоне бросился к генералу и трясущимися пальцами попытался расстегнуть пуговицу, никак не попадая в петлю.

Прекрасно, мальчик, прекрасно. Ты добрый парень…

— Спасибо, сынок, — простонал умирающий, и в ту же секунду тонкая цепь, сковывающая руки Эсперансо, захлестнулась на шее солдата.

Хуан рванулся, но было поздно. Он упал на колени, чувствуя, как холодный металл впивается ему в горло, не давая дышать.

Генерал вскочил и рванул на себя все еще сопротивляющееся тело. И снова толкнул локтями в спину, стягивая все туже тощую шею. Раздался отвратительный хруст, и парень повалился на пол с выпученными глазами, рванув за собой генерала. Они упали вместе. И только когда конвоир окончательно затих, Эсперансо ослабил цепь и, размотав ее, тяжело поднялся.

— В этой жизни, сынок, никому нельзя доверять, — запыхавшись пробормотал он, глядя на распростертое у ног тело.

Все остальное не составляло большого труда. Ключи от кандалов висели на поясе часового, заряженный «кольт» 38-гО калибра — в кобуре.

Пока всё хорошо, сынок, все нормально.

Лайл Подор ничего не понимал. У него была четкая инструкция, а команда диспетчера не совпадала с ней. Черт! Ни хрена не могут согласовать свои распоряжения, а тут ломай себе голову, кого слушать.

— Мы же должны были приземлиться на полосу 1–0. Нас там ждут представители… — возразил он, и тут почувствовал холодную сталь у виска.

— Капитан, пожалуйста, следуйте указаниям башни, — тихо проговорил голос за спиной.

Подор повернул голову и скосил глаза. Прямо над ним, сжимая в руке «кольт», возвышался генерал Эсперансо! Без цепей! С вежливой улыбкой на тонких губах, словно радушный хозяин, приглашавший гостей последовать в столовую к шикарно накрытому столу.

— Следуйте указаниям башни, — настойчиво повторил он. Как он освободился, подонок? Солдата, ясное дело, прикончил. Но как? Убийца проклятый. Все никак не напьется кровью, дерьмо!

Спокойный последний полет. Прогулка, мать их! Лайл с ненавистью вспомнил начальника полетов… Привезешь жене что-нибудь из Вашингтона… Привезешь!… Как бы его самого не привезли в деревянном саване.

Лайл нерешительно посмотрел на второго пилота. Крамер кивнул.

— Башня Далласа, хорошо… Мы приземлимся на полосу 1–5.

Эсперансо усмехнулся. Эти кретины считают, что он слепой, только что появившийся на свет котенок. Не замечает, как они перемигиваются! Ну, давай, выродок, что ты там придумал?

В ту же секунду второй пилот вцепился ему в кисть правой руки, пытаясь вырвать пистолет. Недоумок. На что он рассчитывал? На неожиданность? Так генерал не пацан из охраны, которого легко застигнуть врасплох. Бгамбгамбгам… — пистолет харкнул смертью в живот и грудь Крамера. Тот продолжал еще сжимать руку Эсперансо, и одна пуля угодила в боковое стекло. Сразу раздалось шипение. Воздух рвался наружу, и давление резко стало падать.

Плевать. Как-нибудь дотянем…

Эсперансо повернулся к командиру корабля, который так и остался в кресле, вцепившись в штурвал.

Грохот выстрела услышали в башне. Дрюдо и Барни тревожно переглянулись, не понимая, кто мог там стрелять.

Стюарт отшатнулся от рации. Ощущение было такое, что его сильно ударили по ушам. Что, черт возьми, там происходит?

— Борт ФМ-1. «Фокстрот», отвечайте! — заорал он через секунду, взяв себя в руки. — Что у вас там! Борт ФМ-1! Борт ФМ-1!!!

Снег влетал в дыру, кружился по кабине, оседая на панели с приборами, на креслах, на глазах лежащего на полу мертвого летчика.

Он заполнял пространство, слепил, мешал смотреть и таял на лицах живых, стекая по ним тонкими струйками, словно оплакивая погибшего.

— Ты хочешь убить меня? — спросил Подор, не глядя на генерала. — Кто же будет вести самолет?

— Насчет- этого не волнуйся. ЭТО не твоя проблема, — спокойно ответил тот н так же спокойно разрядил пистолет в голову пилота.

Из расколотого черепа брызнул красный фонтанчик, и несколько капель попало на генеральский мундир, расползаясь по нему багровыми пятнами.

— Дерьмо! — Эсперансо схватил труп подмышки и вышвырнул из кресла на пол, освобождая место у штурвала.

— «Фокстрот», говорит башня Далласа! Отвечайте! Лайл Подор, выходите на связь! «Фокстрот»! Лайл Подор, отвечайте!

Эсперансо быстро отключил рацию самолета, чтобы ни одна живая душа, кроме тех, кому это предназначено, не могла слышать их разговор.

Протянув руку он извлек из-под панели с приборами радиотелефон. Генерал точно знал, где его искать.

Телефон уже был настроен на нужную волну, и оставалось только нажать на кнопку. На панели засветился зеленый огонек. Можно говорить…

— «Фалькон», ответьте мне! — сказал Эсперансо в микрофон.

Стюарт орал, не понимая, почему не отвечает ФМ-1. Гарри напряженно застыл рядом, гадая, чем может обернуться потеря связи лично для него.

И вдруг заговорил радиотелефон.

— «Фалькон», ответьте мне! «Фалькон»!

Стюарт выхватил из вытянутой руки Гарри «уоки-то-ки» и закричал:

— Мы слышим вас, говорите!

— Кабина разгерметизирована. У меня падает давление внутри. Видимость нулевая. Я смогу продержаться очень недолго в воздухе в таких условиях. Сажусь на ближайшую полосу. Повторяю. У меня теряется давление. Я не смогу дотянуть до полосы 1–5.

Марвину стало ясно для чего полицейскому нужна эта штука. Они слышали все, до единого слова. Все, о чем говорили террористы.

— Ну, давай займемся делами, Марвин, — Маклейн понял все. Значит, тот ублюдок захватил самолет. Иначе, как бы он мог оказаться в кресле пилота. — Быстро покажи мне кратчайший путь-до посадочной полосы;

Над креслами обоих пилотов светились ярко-желтые огни и надрывно гудел сигнал бедствия — давление воздуха стало опасным для жизни.

Эсперансо почувствовал мучительную боль в барабанных перепонках. Парализующий холод сводил пальцы, лицо покрыла снежная корка.

— Повторяю, я не дотяну до полосы 1–5, — твердил он посиневшими губами.

— Так, все приготовиться. Ждите «Фалькон».

Как его угораздило нарушить герметизацию, черт возьми?! Теперь все осложнялось. Полоса 1–5 была ближайшей к церкви, а до той, куда собирался приземлиться генерал, еще нужно успеть добраться. Желваки запрыгали на бледных скулах полковника.

— Сэр, вот его координаты! — Артур Бакер протянул ему листок.

— Повторяю, я долго не смогу находиться в воздухе.

Я должен сесть немедленно. У меня падает давление. Видимость нулевая.

О, Господи! Да понял я, понял, черт тебя возьми!

И едва сдерживая гнев, стараясь казаться абсолютно спокойным, Стюарт произнес:

— Мы вас встретим.

И снова лабиринты подземного царства. Дышащие паром трубы, машины, стеллажи, приборы… И повороты, повороты…

Зажав в одной руке «уоки-токи», в другой — «смит-вессон», Джон бежал вперед, боясь пропустить поворот и ловя каждое слово террористов.

«Я должен сесть немедленно…»

Поворот.

«У меня падает давление… Видимость нулевая…»

Снова поворот. Двери, еще двери…

— Где же эта чертова линия?!

— Если вы поможете мне сесть, я буду очень благодарен.

Стюарт подошел к щиту и перевел рукоятки рубильника.

Маклейн бежал уже под полосой. Огромные колонны подпирали свод, чтобы он не рухнул под многотонной тяжестью самолетов.

«Я вижу огни, Они прямо передо мной. Я приближаюсь к посадочной полосе. Пожелайте мне удачи».

Сволочи! Для этого ублюдка они, конечно, включили полную иллюминацию!

«Мы встретим вас через пять минут».

— Через пять минут! — воскликнул Джон и остановился у металлической лестницы, круто ведущей вверх.

Через решетку, перекрывавшую люк, сюда летел снег, и здесь внизу он таял, превращаясь в серо-коричневую жижу. Не заботясь о том, что в ботинки заливается холодная грязь, Джон, сунув в карман «уоки-токи», ухватился за перекладину и стал взбираться вверх.