Зачистка в политбюро Как Горбачев убирал врагов перестройки - МИХАИЛ СОЛОМЕНЦЕВ

Постановление Политбюро было встречено с одобрением во всех регионах страны. В самой нечерноземной зоне ― с великой радостью. Можно было слышать: «Наконец‑то добрались и до Нечерноземья! Давно пора!» Люди стали с нетерпением ждать конкретных мер. От официальных организаций и от граждан этой довольно большой зоны (29 областей, 60 млн. человек населения) шли письма с предложениями, что надо сделать. Обкомы и облисполкомы присылали предложения с учетом особенностей своих областей.

Согласование объемов работ, сроков их выполнения шло очень тяжело. Госплан и Минфин сообщали, что нет требуемых финансовых и материальных ресурсов, союзные строительные министерства по существу отказывались работать на селе, мотивируя это тем, что вся материально–техническая база создана под строительство в городах на крупных промышленных и жилищных объектах, сложились коллективы строителей, проживающих в местах, где ведутся работы. На селе предстоит строить мелкие объекты: животноводческие помещения, одно-, двухэтажное жилье. Материально–технической базы для такого строительства нет, на селе отсутствуют дороги с твердым покрытием и т. д. Специалистов и рабочих на селе у них нет. Кто будет строить? Стоимость работ получится очень высокой. Согласитесь, резон в этих суждениях есть, но что делать с Нечерноземьем? Смотреть, как гибнет крупнейший регион страны? Как будем кормить 60–миллионное население? Откуда завезти молоко в города этого региона? Ныне только в Москву завозится молоко из 22 областей. В конце 1973 года я подробно доложил Косыгину и Брежневу о ходе подготовки Постановления, о сопротивлении, которое оказывается при согласовании объемов и сроков.

Они осудили руководителей, не желавших включиться в эту важную для страны работу, и пообещали дать строгие указания. Брежнев― секретарям ЦК, а Косыгин ― Госплану и министрам в сжатые сроки завершить подготовку проекта Постановления и согласовать объемы. Работа оживилась, стали легче проходить согласования. Когда докладывал Брежневу, он с возмущением сказал: «Ты передай этим сопротивленцам, что Нечерноземье будем поднимать всей страной, обойдемся без тех, кто не хочет этим заниматься. Пусть подумают».

Несмотря на все трудности, к концу первого квартала 1974 года Постановление было подготовлено и внесено в Политбюро, а в начале апреля принято.

Постановлением предусматривался огромный объем работ: мелиорация земель― культурно–технические работы (уборка камней, очищение земель, заросших кустарником и мелколесьем), осушение болот, орошение на десятках миллионов гектаров земли, раскисление почвы, для чего необходимо создать мощности по производству известняковой муки 65 млн. тонн в год. Построить большое количество животноводческих и других производственных помещений, десятки миллионов квадратных метров жилья и соцкультбытобъектов со всеми видами благоустройства, газификацией и телефонизацией. Уложить несколько десятков тысяч километров дорог с твердым покрытием. Требовалось выполнить множество других работ по созданию материально–технической базы и нормальных условий для работы и жизни на селе.

Сделан первый шаг. Но только шаг, каким бы большим он ни был. Впереди главная задача ― обеспечить выполнение Постановления. С чего начать?

Важно, чтобы об этом решении знало абсолютное большинство населения. Люди должны понять, что речь идет о самой сердцевине России, где располагаются такие мощные промышленные центры, как Москва, Ленинград, Свердловская и Пермская области. Что в Нечерноземье проживает пятая часть населения Советского Союза. Что запущенное состояние, в котором находится этот регион, больше нельзя терпеть. Значение Нечерноземья должно побудить все организации и население страны принять активное участие в подъеме сельского хозяйства и обустройстве населенных пунктов.

Определив и осмыслив следующие шаги, уже по организации работ, поделился своими мыслями с Леонидом Ильичом. Чтобы к подъему Нечерноземья было приковано внимание всей страны, необходимо собрать в ЦК совещание первых секретарей обкомов, председателей облисполкомов и руководителей сельхозорганов областей, видных ученых–аграрников, руководителей всех министерств и ведомств Союза и России, которые будут участвовать в этой работе. Брежнев внимательно меня выслушал и сказал, что надо подумать. Я подчеркнул, что с речью по такой важной проблеме должен выступить первый руководитель страны. Он не отверг моего предложения, но и согласия не дал.

Время уже поджимало. На юге завершались весенние полевые работы. В кулуарах назывались другие лица на роль докладчика. Я отвергал их, трижды переговорил с Леонидом Ильичом, уговаривая выступить. Наконец он согласился и сказал, что даст поручение своему помощнику, сельхозотделу ЦК и Кулакову вместе с нами подготовить проект выступления. Доклад должен быть политическим документом, насыщенным крупными проблемами. Следует построже сказать о недопустимости срыва сроков или невыполнения. Обратиться ко всем союзным республикам за помощью в подъеме Нечерноземья. Выступление рассчитывать минут на сорок. После этого закрутилась работа над докладом и организационной частью совещания.

На очередном заседании Политбюро Леонид Ильич сказал о необходимости проведения совещания по Нечерноземью. Все его поддержали и сказали, что докладчиком должен быть он.

Основную работу по организации совещания возложили на отделы ЦК и Совмин России.

Не скрою, меня долго занимал вопрос: чем объяснить, что Брежнев долго обдумывал, надо ли ему выступать с докладом? Пришел к убеждению, что тут присутствовало два обстоятельства: первое ― нужно ли лидеру партии и великого государства выступать с докладом по республике? Второе ― самочувствие Леонида Ильича. В последнее время он стал менее энергичен, реже принимал людей. Внешний вид, его походка, голос, поведение на заседании Политбюро давали основание полагать, что Брежнев стареет, состояние его здоровья ухудшается.

Тем не менее на совещании Леонид Ильич сделал обстоятельный доклад. Все выступавшие оценивали Постановление как важный политический, экономический и социальный акт союзного значения. Представители областей буквально ликовали. И в докладе, и в выступлениях была четко выражена мысль, что подъем Нечерноземья ― дело всенародное. Выполнение его должно находиться под повседневным контролем партийных и советских органов.

Постановление было, естественно, разослано во все союзные и автономные республики, края и области СССР. Все средства массовой информации широко освещали ход совещания. Полностью опубликовали доклад Леонида Ильича, подробно излагали само Постановление.

Не могу знать, по каким причинам, но все наиболее крупные мелиоративные работы на территории России вело союзное министерство. К нему перешли основная материально–техническая база и кадры. Республиканское министерство занималось мелкими объектами и эксплуатацией мелиоративных систем. Мы внесли предложение: в системе министерства союзного подчинения образовать главное управление по строительству и эксплуатации мелиоративных систем в Нечерноземье. Начальником управления назначили первого зама министра мелиорации и водного хозяйства СССР Александра Васильевича Алексанкина. Одновременно он был назначен первым замом Председателя Совмина РСФСР. До работы в союзном министерстве Алексанкин работал в Белоруссии министром мелиорации и водного хозяйства. Родилось необычное организационно–структурное образование― один человек с тремя ответственными постами. Алексанкина я лично не знал. Безусловно, он человек с хорошим опытом работы, по всем объективным данным вполне подготовлен вести предложенную работу. Почему сохранили за ним пост первого зама союзного министра и добавили еще один ― пост первого зама Председателя Совмина? С одной целью― чтобы иметь возможность влиять на работу аппарата союзного министерства и одновременно на органы местной власти. При этом имелось в виду, что со временем, когда главк наберет достаточную силу, создаст надлежащую материально–техническую базу, вывести его из союзного подчинения и подчинить республиканскому. В перспективе планировалось нарастить его мощности до такой степени, чтобы оно могло вести строительство и эксплуатацию мелиоративных работ во всех регионах России.

Алексанкин активно взялся за работу. Но месяца через 2–3 до меня стали доходить слухи, что в общении с сотрудниками Совмина он проявляет надменность, высокомерие и даже бестактность. Я не стал с ним об этом говорить, выбрал момент и на расширенном заседании Совмина, затронув в выступлении работу с людьми, обратил внимание на проявления высокомерия и даже грубости со стороны некоторых руководителей. Персонально я никого не называл. Больше жалоб не было.