Жребий No 241 - Михаил Кураев

Интересно, чем кончится все это для казака. Теперь дело это направлено к военному прокурору. О дальнейших результатах сообщу.

Пиши, милая Кароля, как ты устроилась на зиму. Где будешь проводить ее, и что поделывать? Постарайся больше развлекаться и как можно меньше предаваться мрачным думам. Весьма рад, что ты снова принимаешь участие в спектакле. Желаю полного успеха как тебе, так и прочим артистам.

Больше сообщить нечего. До свидания! Крепко тебя целую и обнимаю! Привет мой твоим родителям и всем Ивановцам. Желаю здоровья и всего лучшего. Целую еще и еще раз.

Весь твой, любящий тебя Н. Кураев. О, как немилосердно жмут деду

армейские сапоги! Да мыслимое ли это дело на войне, где врагов и

так, как правило, хоть отбавляй, ссориться разом с командиром полка да еще и с его наглым помощником!

И дед и царь, я полагаю, имели убеждения о должном и необходимом не заемные, не навязанные внешними обстоятельствами, взращенные, вошедшие в мозг костей, и не нуждающиеся в пересмотре. Уже одним этим они решительно отличаются от великого множества людей то ли гибких, то ли пронырливых, то ли забывчивых, то они берут убеждения на прокат, то их сдают, попользовавшись всласть, и умеют еще в нужную минуту "сжигать то, чему поклонялись", грея при этом на костерчике руки. Отсутствие вот этой самой "гибкости", пожалуй, самая главная из немногих общих черт в государе и его "покорном слуге".

То-то командир полка "что-то косо посматривал" на доктора, апеллирующего к какому-то там "суду", к какой-то там "совести", для человека, взращенного в армейской дисциплине ума, все это вещи несуразные, ненужные и, главное, неуместные.

Ну что ж, деду удавалось иногда выправлять и это начальственное косоглазие.

Если в истории с "их благородиями" нужно положиться на слово, кроме письма других свидетельств не сохранилось, то выправление "косоглазия" "их неблагородиям", то есть советским начальникам, может быть подтверждено документом с подписями и печатью.

ВЫПИСКА из протокола № 25 заседания Коллегии Курской Окр. РКИ от

15 апреля 1930 г. 23. Дело по жалобе Главврача Нарбольницы гр. Ку

раева Н.Н. на постановление Спецкомиссии по чистке соваппарата по которому он отнесен ко II-й категории со снятием с работы из Фатежской Нарбольницы.

Докладчик т. Кильянов, гр. Кураев присутствует. Постановили: Поста

новление Спецкомиссии по вопросу о т. Кураеве отменить и считать его по чистке проверенным. Секретарь Комиссии подп. Се

люнин (печать) Фатежская нарбольница - это и есть больница в Ольхо

ватке, на краю Фатежа, больница - выстраданная дедом, с его участием выстроенная и доведенная до ума.

К началу 30-го года дед знал, что он тяжко болен, догадывался, что жить осталось недолго, и действительно, через год его не станет. Сына Николая, занявшего место старшего, после смерти Сергея, мечтающего стать мостостроителем, третий год не принимают в Технологический институт в Ленинграде. Экзамены сдает, но мест для "социально чуждого" элемента, сына врача и учительницы, в институте нет.

Не приняли в институт и старшую дочь, Маргариту, вынужденную пойти на курсы стенографисток.

Младшую дочь, и по сей день вспоминающую пионерские годы, как счастливейшие, в 1929 году в комсомол не приняли. Товарищ Кумова, пришедшая на смену разоблаченному троцкисту пионер-организатору Ефиму Тараховскому, была четко ориентирована и знала, что деток д-ра Кураева в институтах "режут".

"В комсомол мылишься? В институт пролезть хочешь?" - спросила тетку товарищ Кумова, когда та принесла заявление. Тетка расплакалась и обрекла себя на пожизненную беспартийность необдуманными словами, со слезами смешанными: "Ну и не нужен мне ваш комсомол..." Комсомол такого не забывает и не прощает. А вот в "Пироговку", в Московский первый медицинский институт им. Пирогова, что на Девичьем поле, приняли тетку, что называется, с первого захода. А почему? А потому, что в приемную комиссию была предъявлена копия справки, подлинник которой свято хранится и по сей день.

Р.С.Ф.С.Р. НКВД Административное Отделение Фатежского Районного Ис

полнительного Комитета Курского Округа Ц.Ч.О. СПРАВКА Гр. гор. Фа

тежа Кураев Николай Никандрович и Кураева Кароля Васильевна, проживающ. по улице Урицкого д.19 избирательных прав не лишены, что и удостоверяется.

Начальник РАО Штыков Делопроизводитель Алябьев N 140. З.УП. 1930

гор. Фатеж Раз мы на крыльях, заверенных подписями и печатями, пе

ренеслись из Японской войны в светлое будущее, есть смысл приоткрыть завесу над тем, как дед после империалистической войны, где он провел три года на Западном и Северном фронтах, снова оказался в Фатеже.

С началом войны, в четырнадцатом году, семья из Фатежа переехала в Воскресенск, где Вильгельм Францевич и Агнесса Карловна по мере сил должны были заменить ушедшего на фронт Николая Никандровича. Как-никак четверо детей, младшая, пожизненно беспартийная, только что родилась, в мае четырнадцатого. В шестнадцатом родится Аркадий.

Окончательно с фронта дед вернулся в Воскресенск в шведской кожаной тужурке, в портупее и опять же с шашкой. Если врачу в казачьем полку шашка нужна хотя бы для единообразия в строю, то зачем шашка главному врачу военно-госпитального поезда, понять сложнее.

Жить двум семьям в одном доме не легко, и потому, когда в начале 1918 года деда отыскали коллеги и позвали в больницу, которую он по праву считал своей, приглашение принял.

Выписка из журнального постановления Пленарного заседания Фатежско

го Уездного Исполнительного Комитета от 24-го Июля 1918 года ? 2.

СЛУШАЛИ. Доклад т. Курдюмова о приглашении на службу доктора Курае

ва, как опытного хирурга. По посылке на его имя телеграммы, он, доктор хирург,

откликнулся и приехал. Член Отдела Хоз. и Труда т. Евдокимов говорит, что ввиду несостоявшегося Пленума т. Кураев в смысле обеспечения, пока остается открытым.

ПОСТАНОВИЛИ. Заслушав доклад т. Курдюмова о принятии доктора Курае

ва, как опытного хирурга на службу. Принять доктора Кураева на службу по Фатежскому

уезду жительство г. Фатеж. Оклад жалованья в месяц 1000 рублей, квартиру для врача Кураева предоставить на усмотрение Отдела Хоз. и Труда и Доктора Кураева. Лошади для разъездов по уезду должны быть предоставлены от Отд. Хозяйства и Труда безвозмездно по требованию врача Кураева.

Утвердить окончательно не позднее 26 июля. Подлинное за надлежащими

подписями Член Коллегии Исполкома Иванов Делопроизводитель Япифанов

Какой первобытной свежестью веет от этих, корчащихся в поэтическом косноязычии документов! Дух замирает при виде пустившихся в одиночное плавание придаточных предложений, ни к чему не приданных, и причастных оборотов, ни к чему не причастных! Это хочется не декламировать, а петь: "...ввиду несостоявшегося Пленума т. Кураева - пока считать открытым". И музыку мог бы написать великолепный композитор, положивший на музыку - "О моя юность! О моя свежесть..." - Георгий Васильевич Свиридов. Не зря же они вместе с ребятами доктора Кураева ходили в Фатеже к Эльзе-Пельзе постигать музыкальные азы. И имя доктора Кураева для композитора Свиридова - не пустой звук!

А как прекрасен нетленный, отпечатанный на буром шершавом картоне документ, не имеющий родовых политических признаков, и потому действительный, надо думать, во все времена и при любой власти.

ПРОПУСК N 18 Предъявителю сего КУРАЕВУ Николаю Никандровичу разре

шается свободное передвижение по городу Фатежу и его окрестностям во всякое время дня и ночи, что подписью и приложением печати удостоверяется.

4 ноября 1919 года Начальник гарнизона Коробов Какой гарнизон, под

каким флагом простирал свою власть и силу на Фатеж 4 ноября 1919 года? На печати ни черта не разберешь, какая власть из быстро менявшихся в девятнадцатом году в Курской губернии выдала это спасительное приложение к "безвозмездным" лошадям.

Кроме деникинцев, григорьевцев, буденовцев и зеленых была еще какая-то сволочь, именовавшая себя "червоным казачеством". От этих "червоных казаков" в равной мере страдали и белые и красные, но более всех, разумеется, обыватели. "Червоные казаки" были непобедимы, потому что победа им была как бы и не нужна, та, окончательная победа; их вполне удовлетворяла победа на неделю, а то и на пару часов.

Именно "червоные казаки" то ли захватили Фатеж, то ли от кого-то освободили, но двое победителей тут же ворвались в квартиру д-ра Кураева, латавшего в это время в больнице какого-то раненого мерзавца, и тут же вытряхнули из кладовки дивные кожаные чемоданы, с которыми бабушка путешествовала за границей. "Минуточку, господа! - всполошилась бабушка, ей было тогда тридцать восемь. - Терпение, я сейчас найду ключи". Чемоданы, естественно, были под ключами. "Червоные казаки" не оставляли впечатление опытных путешественников и о такой невидали, надо думать, не слыхали. Они уставились на хозяйку, что-то деловито разыскивающую. На Большой Московской, куда выходили окна столовой, постреливали и кто-то проносился галопом. Нетерпеливые освободители, устав ждать, выхватили шашки, чтобы полоснуть чемоданы, тащить тяжесть не глядя, было несподручно. "По шву, господа, по шву!" - быстро подсказала бабушка, привычная к кропотливой и тонкой работе. Трудно сказать, последовали бы "червоные казаки" бабушкиному совету или нет, но под окном раздалась неуставная команда: "Срывайся!!" и потрошители чемоданов ограничились вербальным выражением неудовольствия за потерянное время. Покинули они нашу семью навсегда, по-английски, не прощаясь, гулко топоча по лестнице калошами, надетыми прямо на толстые вязаные чулки.