Хэллгейт: семья - Ёсими

вздохнула Бартон, мимоходом прикасаясь к запястью Алекса над закатанным рукавом. — Пойду посмотрю, кого принесло.

Настенные часы с мутным циферблатом показывали половину пятого утра. Необычно для Хэллгейта: в это время даже у Энн было затишье. Там все расходились где-то к трём. Однажды Уолш, месяцами мечтающий закрыть подпольную арену, приехал в пять минут четвёртого и уже никого не застал.

К собственному сну в этом городе относились крайне трепетно. К чужому — как повезёт.

Бартон вернулась быстро. За ней шаг в шаг размеренно ступала Бейли, нагруженная хот-догами из круглосуточного магазинчика неподалёку. Она отчаянно зевала, но выглядела пободрее их обоих, и это вселяло в сердце Алекса надежду: если вдруг в участке в ближайшие минуты произойдёт что-то ещё, Бейли разберётся. Что угодно — может, упадёт светильник или пойдёт трещинами очередная стена. Может, Дикинсон и его новый друг начнут распевать серенады доблестной полиции Хэллгейта.

Самому Алексу казалось, что он не сможет даже руку поднять. Усталость придавливала его к земле упрямо и целеустремлённо, заволакивала взгляд дымкой, похожей на утренний туман.

— Это вам, — бросила Бейли и с явным облегчением скинула хот-доги на стол. — Если никто не против, поеду спать.

Алекс кивнул. Вообще-то ей и заезжать в участок не стоило — вечер выдался не из лёгких.

— Давайте по домам, — сказал он, помедлив.

— Все? — удивилась Бартон. — Алекс, я бы…

— Все.

На долю секунды её лицо исказилось в гримаске обиды, но тут же разгладилось как ни в чём не бывало. Бартон была хорошим копом — исполнительным и послушным. Такие в Хэллгейте ценились на вес золота.

С раздражением Алекс подумал, что скоро в этом городе будут цениться любые копы. Хэллгейт, даже по меркам Штатов небольшой, полнился всякого дерьма, а избавляться от него было особо некому.

Очевидное Алекс отрицал до последнего, хотя в глубине души и знал: случись что по-настоящему серьёзное, община и ковен смогут с этим совладать. Если речь пойдёт о чертовщине, полиция будет бесполезна. Он кое-что слышал о способностях вампиров, хотя пока не видел ни одного в деле, а что до ведьм… Даже отец, верующий до мозга костей, в своё время обращался не в церковь, а к Афине Гудвин — предпочёл молитве пару-тройку исцеляющих отваров. Жаль только, что и это его не спасло.

Как сейчас Алекс помнил спокойное, непроницаемое лицо Афины, едва заметно тронутое печалью. Он был несравнимо младше неё, но скидок на возраст ведьма не делала и в тот день, когда поняла, что больше ничем не сумеет помочь, как равному объяснила: белая магия не в силах перехитрить саму смерть, а тем, кто прибегает к чёрной, приходится за это слишком дорого платить. Потому отцу лучше отправиться туда, где его давно ждут.

Спустя все эти годы Афина выглядела точно так же. Может, она и не обвела смерть вокруг пальца, но старение её будто не касалось. Только взгляд изменился — чувствовался отпечаток бремени, возложенного на бывшую Верховную.

— Эй, шериф! Для кого я тут распинаюсь, по-твоему?

Глаза Адриана лихорадочно блестели. Похоже, в баре он угостился какой-то дрянью, которая ещё не скоро вымоется из крови — а раз так, придётся подержать его подольше.

Дикинсон что-то шепнул ему и вызвал очередной взрыв хохота. Голова раскалывалась. Казалось, привычный мир неумолимо летел в бездну — типичный эффект бессонницы, которая была частой гостьей в жизни Алекса.

— Я бы махнулся сменами с Уолшем, если можно, — вдруг выделился из шумихи Конноли. — От него толку-то…

— Можно.

Алекс потёр переносицу. Носить очки он перестал, ещё будучи подростком, а привычка никуда не делась.

— Проследи, чтобы все перекусили. Эти тоже, — он кивнул в сторону камеры. — Если к полудню на столе будет лежать хоть один хот-дог, с Бейли будешь объясняться сам.

Конноли вытаращил глаза в притворном испуге.

Урвать у работы несколько часов сна — непозволительная, почти преступная роскошь для копа. Алекс потянулся на узкой кушетке и поморщился. Конечно, тут было чертовски неудобно — трижды проклятое прокрустово ложе стояло в его кабинете лишь потому, что его когда-то приволок сюда капитан Уолш. Но, раз уж получил драгоценную возможность поспать, привередничать не стоило.

По привычке Алекс глянул на наручные часы: без пятнадцати полдень. Головная боль испарилась, словно никогда не сверлила его виски и не вгрызалась в затылок. Больше всего на свете хотелось выпить ещё чашку паршивого кофе и сожрать пару уцелевших хот-догов. Алекс не сомневался, что Конноли оставил ему кое-что про запас.

Самого здоровяка на месте не оказалось — зато нашлась записка, которую он заботливо придавил ещё дымящейся чашкой.

«Я в магазине 10 минут батончики с арахисовым маслом»

Алекс только хмыкнул. Манера Конноли обмениваться сообщениями просочилась и сюда. Раздражения это у него не вызывало — лишь отголоски умиления. Должны же у каждого быть какие-то забавные привычки и черты, от которых не выходит отделаться даже на работе.

Участок казался вымершим.

Глотнув кофе, Алекс прошёл мимо доски с фотографиями. Снимок жертвы подражателя уже занял почётное место в самом центре. История семилетней давности не желала заканчиваться — а теперь пошла на новый виток.

Алекс изо всех сил пытался не вязнуть в ней, но выходило паршиво.

Слишком много совпадений. Дикинсон, конечно, не убивал женщину, до боли похожую на Кейтлин Хьюз, но подражатель подсуетился — сделал всё, чтобы того вернули за решётку. Обозлённые люди, знал Алекс, в жизни не заметят отличий почерка.

Все дороги вели к обгоревшему остову дома на краю поля. Макнамара по какой-то причине заговорила о Хьюзах, когда они с Бартон нагрянули к ней. Приезжая Джин тоже оказалась на месте убийства не просто так — значит, давно копалась в этом деле. А стоило Дикинсону выйти, и о губернаторской семье снова принялся судачить весь город.

Хьюзы, Хьюзы, Хьюзы… Алекс подавил желание запустить чашкой в доску. Хорошего настроения, которое только-только неуверенно напомнило о себе, как не бывало.

Семь лет тишины и шепотков по углам — и вот мы снова здесь.

В камерах было тихо. Дуг Джонсон уже испарился, и дешёвый освежитель воздуха, которым всё опрыскал Конноли, тщетно пытался забить вонь перегара. Алекс задержал дыхание: в полиции ко всему привыкали быстро, но острое обоняние зачастую осложняло жизнь.

Момент, когда Дуга забрала жена, он проспал, однако и без того мог бы пересказать события раннего утра до мельчайших деталей. Минди