Полночь в Эвервуде - М. А. Казнир

но перед ней были люди. Это не могло быть создано им. Должно быть, он привел ее к какому-то странному входу и запер в ловушке до тех пор, пока она не согласится выполнить его требования. Холодок страха пробежал по ее спине, когда занавес был отдернут, и Мариетта поняла то, что отрицала много недель: Дроссельмейер одарен необычными колдовскими способностями. Возможно, дело было в столкновении с физическими доказательствами существования другого мира или в том, что здесь у Мариетты проснулись давно забытые ощущения, но в ней возродилась ее прежняя детская вера в волшебство.

А Дроссельмейер опутывал ее чарами с их самой первой встречи в Ноттингеме; просто ей не хватало этой веры, чтобы их распознать.

Маленький ребенок, розовощекий и пухленький, помахал ей рукой. Немного поколебавшись, Мариетта помахала ему в ответ. Оглянувшись через плечо, Мариетта подошла ко льду. Музыку играли двое мужчин с кудрявыми бородками и в пушистых шапках, исполняли они ее на необычных струнных инструментах. Они находились на противоположном берегу у излучины реки. Когда она подошла ко льду, то разглядела, что река огибает большой город.

Она увидела деревянные шале с припорошенными снегом островерхими крышами и более высокие строения с кручеными башенками, напоминающими взбитые сливки. На городской площади стояло множество маленьких деревянных домишек, образующих концентрические круги, среди которых сновали люди, обходя базар. Кроме этого там начиналось большое, замерзшее озеро. Высокий, прозрачный, головокружительно высокий мост пересекал ее, он тянулся к дворцу, которому самое место в витрине кондитерской. Дворец и озеро окутал плащ из острых ледяных утесов, с которых ниспадали водопады, замерзшие на лету и сверкающие при свете звезд, как накидка Мариетты от Уорта [15], оставшаяся дома. Все это обрамляли высокие ели.

В лесу послышался шорох. Мариетта задрожала и шагнула на лед, ей отчаянно хотелось затеряться среди людей на извилистых тропинках, напоминающих баварские волшебные сказки. Стараясь не упасть в своих атласных туфельках, она пошла по льду, имитируя скольжение на коньках, пока не перешла реку и снова не добралась до снега на берегу. В детстве они обычно проводили Рождество в их загородном поместье на севере, и Мариетта приставала к Фредерику, пока он не отвел ее кататься на коньках на замерзшее озеро. На озере лед был неровным, ветер слабым, но резким, а воздух наполняли далекие крики птиц. Здесь лед был гладкий, катающиеся хорошо владели своими тонкими и легкими, как крылья, коньками.

Ей подвернулась дорожка, вымощенная пастельными розовыми и сиреневыми булыжниками. По ней Мариетта дошла до города. Проходя мимо шале, она обнаружила, что они все-таки не из дерева, а из замерзших имбирных пряников. С их наклонных карнизов свисали гроздья сосулек. Другие маленькие жилые домики имели круглую форму и были раскрашены красными и белыми полосками, как леденцы-тросточки. Она остановилась, провела ладонью по булыжникам и улыбнулась с восторгом, уловив запах марципана. Скоро дорожка стала шире и вывела ее на центральный круглый базар. Здесь сам воздух был сахарным. Таким сладким и нежным, словно ты вдыхал частичку растаявшего облака.

Маленькие пряничные хижины с красными крышами и окнами стояли на марципановых булыжниках, в них продавали удивительные вещицы и кондитерские изделия. Мариетта шла мимо них, и ее сердце наполнялось тем детским восторгом, который заставляет детей ждать, когда Дед Мороз, этот ночной посетитель в зеленой одежде, приедет в своих санях и наполнит их чулки сладостями и игрушками. Она хотела бы никогда не терять своей веры в волшебство. Она отказалась от нее, повзрослев, и эта вера уже не таила в себе очарования. Возможно, тогда она могла бы доверять своим инстинктам.

В одной хижине предлагали жидкий шоколад в мятных чашечках; в другой – светло-розовых сахарных мышей, которые издавали писк, когда их надкусывали. В третьей запускали поезда из пряников, которые ехали по рельсам из длинных леденцов. А дальше стояли домики, которые обещали еще более волшебные вещи. Те лавки, где продавались ключи самой разной величины и формы, обещали доступ в любой мир по вашему выбору. Посеребренные колокольчики для саней обещали зазвенеть в ту секунду, когда в тебя кто-то влюбится. Снежные шары показывали заветное желание того, кто в них смотрит, словно открывали окно в душу. Мариетта нахмурилась и подошла ближе, чтобы рассмотреть один такой шар, но тут раздался чей-то голос, от которого мысли вихрем закружились у нее в голове.

Какая-то женщина опиралась локтями о подоконник и смотрела на Мариетту. Ее почти скрывала висящая связка валенок и стопки маленьких мятных елочек, облитых шоколадной глазурью, темной, как ночь. Она заговорила на странном языке, который, как с радостью обнаружила Мариетта, она сумела понять, когда разобралась в ее говоре.

– Откуда вы родом?

Мариетта заколебалась.

Женщина рассмеялась, и ее глаза утонули во множестве морщинок, а кожа стала похожей на смятый пергамент.

– Ох, не волнуйтесь. К нам забредает множество гостей каждый лунный месяц. – Ее нос был похож на крохотную пуговку, но, несмотря на непринужденный смех, глаза ее оставались холодными.

Мариетта постаралась собрать разбегающиеся мысли и взять себя в руки.

– Можно узнать, где я нахожусь?

– Вы открыли для себя чудеса Эвервуда [16], конечно. Страны льда и сахара, заколдованной сверх всякой меры. Через какую дверь вы нашли вход?

– Вы хотите сказать мне, что есть и другие миры, не только мой и ваш? – Мысли Мариетты кружились все быстрее.

Женщина еще раз от души расхохоталась.

– Их гораздо больше, чем вы или я можем подумать. Некоторые крохотные, целые вселенные занимают пространство размером с чайную чашку. Другие такие огромные, что вы и представить себе не можете. Однако вы не должны забывать, что вы и сами меняетесь, чтобы соответствовать каждому из них. Как только вы вступили в Эвервуд, вас одарили умением понимать наш язык и говорить на нем. Другие перемены имеют длительные последствия. Однажды мой сын обнаружил, что он сделан из дерева, когда был в стране марионеток. И он поспешил покинуть тот мир. – Ее взгляд затуманился, когда она погрузилась в свои воспоминания. – Однако его левое колено в морозный день до сих пор поскрипывает.

У Мариетты закружилась голова так, будто она исполняет фуэте.

– О боже, – выдавила она из себя.

– Тем не менее мы в Эвервуде привыкли к случайным гостям, разумеется. Потерянные души имеют привычку находить себя здесь. Сначала Эвервуд производит большое впечатление, но мой добрый совет – лучше вам уйти отсюда.

Мариетта была уверена, что она ослышалась.

– Прошу прощения?

Женщина пожала плечами:

– Прекрасная идея – вкусить жизнь в другом мире, чтобы было что вспомнить в будущем,