Десять пуль на сундук мертвеца (сборник) - Алексей Макеев

Бритоголовый главарь мазнул ладонью по теплой бараньей крови и, подскочив к Рубичу, схватил его за волосы.

– На тебе крови! – хрипло выдохнул он и провел пальцами по его губам. – Ты хотел крови, так получи!

Запах крови, ее вкус на губах, боль в шее, ужас происходящего, за которым следовала вторая волна ужаса, связанная с картиной его собственной смерти рядом с бараном. Природа снова спасла человека от помешательства – сознание отключилось. В противном случае еще немного, и Рубич сошел бы с ума.

Пришел в себя он от тряски. Сознание медленно возвращалось, и Алексей понял, что эту тряску он ощущает уже давно. И лежит, скорее всего, на полу в машине, двигавшейся по горной дороге. Очень болело правое плечо, как будто в него несколько раз делали болезненные уколы. Рубич с трудом открыл глаза. Перед ними был туман. Он и себя ощущал плывущим в этом тумане, только с толчками снизу. Постепенно зрение восстановилось, и Алексей увидел горы. Странно, но они показались ему какими-то чужими. Чужие горы. И Рубича снова замутило…

Настя Уханова вышла из ванной, подошла к полочке в прихожей и взяла тюбик с кремом для рук. Беглый осмотр лица после душа показал, что свежесть уже не та, что уже не девочка и… вообще как-то все не то. Петр в командировке, будет не скоро. Это не особенно огорчало Настю, потому что близким человеком он так и не стал.

Что это с ней сегодня, почему так не по себе? Настя, продолжая втирать крем в руки, подошла к разложенному дивану и села на него. Пустая комната, пустая жизнь, пустота внутри. Наверное, это все полковник тот виноват… Гуров. Пришел, разбередил застаревшую рану. Лешка жив? Значит, он не просто перестал писать, а с ним что-то случилось! А она ведь тогда не стала даже выяснять. Почему? Уж точно не из гордости. Наверное, боялась узнать, что у него другая женщина, или услышать, что она ему надоела.

А если бы стала искать и выяснять? Что бы изменилось? Он ведь пропал… А она от безысходности вышла замуж за Петра Уханова. Настя вздохнула, чувствуя, как в глазах защипало, вот-вот польются бабские слезы.

Она не столько услышала шорох на лоджии, сколько почувствовала, но почему-то даже не испугалась. Наверное, сердце женское подсказало. И только когда темная человеческая фигура возникла на фоне освещенных окон дома напротив, вся сжалась в комок.

Вот легкая створка с противомоскитной сеткой со стуком открылась, и на пороге появился он. Она сразу узнала его, несмотря на то что прошло десять лет. Только теперь он был весь черный. Черный костюм, черная вязаная шапочка на голове, и лицо какое-то темное. Но это был он! Эти неспешные движения, эта пластика основательного мужчины, этот быстрый цепкий взгляд.

– Ты одна? – почему-то первым делом спросил Алексей.

Настя никак не могла проглотить ком в горле и только кивнула головой, глядя на него во все глаза. Она боялась, что видение вдруг исчезнет, растает как мираж.

– Ну и хорошо, что одна, – тихо сказал Лешка, закрыл за собой створку и медленно стянул с головы свою странную шапочку. – Не напугал тебя, Настюха?

Он спросил это именно таким тоном, каким всегда спрашивал десять лет назад. И так же назвал ее – Настюха. Настя прижала к груди руки, пытаясь что-то сказать. Но что? Что она любила и ждала его десять лет, так никто не поверит, ни один здравомыслящий человек. Что рада его видеть? Что очень хотела, чтобы он был жив?

– А ты, значит, замуж вышла. – Мягко ступая в черных высоких ботинках, Алексей прошелся по комнате, разглядывая стены, мебель. – А я вот живой оказался, Настя.

– Лешка… – наконец выдавила она из себя, – я же ничегошеньки о тебе не знала. Что произошло, как все это случилось. Я ведь думала… Дура, дура, дура!

– Не надо. – Алексей подошел и сел рядом, обняв ее плечи своей сильной рукой. – Ты ничего изменить не смогла бы. Я понимаю, что ты тогда подумала. А все было совсем иначе.

– Боже мой, боже мой, – прошептала Анастасия полным слез голосом и доверительно ткнулась в его грудь теменем. – Как страшно…

– Не кори себя, – поглаживая ее по плечу, заговорил Рубич, – не надо. Ты ни в чем не виновата. Ты все правильно сделала. Ведь надо же было тебе устраивать свою жизнь, заводить семью.

– Лешенька, но что же произошло-то? Что тогда случилось?

– Тогда? – Голос Рубича стал хрипловатым и каким-то надтреснутым. – Тогда много чего случилось. Считай, что умер я. А потом ожил. Много раз умирал и оживал, потому что очень мне надо было вернуться. Никак нельзя мне было умирать насовсем.

– А я вот замужем… – упавшим голосом проговорила Настя. – Ты выживал ради меня, стремился, а я вот…

– Глупышка! – слегка усмехнулся Алексей. – Я знал, что ты поверишь в мою смерть. Любая бы поверила. Не-ет, Настюха, меня другое дело на этом свете удерживало, другое желание…

Гуров собирался ехать домой. Они вышли с Крячко из здания МВД и стали уже прощаться до завтра, как у Льва вдруг зазвонил телефон. В трубке раздался голос подполковника Волкова:

– Лев Иванович! У Анастасии Ухановой визитер!

– Что-о? Какой визитер? Проворонили!

– Кто же знал, Лев Иванович. Мы ждали его через входную дверь, с крыши, может быть. Там люди до сих пор сидят. А он, как черт из табакерки, возьми и окажись у нее прямо в квартире.

– Как давно он там? – потребовал Гуров ответа, энергично подталкивая Крячко к его машине.

– Думаю, несколько минут. Но не факт. Сначала наблюдатель засомневался, потом использовал более сильную оптику. У нее кто-то в комнате есть точно.

– Черт бы побрал ваших олухов, Пал Палыч! – резко бросил в трубку Гуров, усаживаясь рядом с Крячко на переднее сиденье. – Как можно было проворонить человека, вошедшего в квартиру? Вы уверены, что это не ее муж Петр вернулся?

– Пока не уверены, – пробормотал сконфуженный подполковник. – Какой приказ? Будем брать?

– Да, берите! Но только осторожно, без стрельбы. Кто бы это ни был, он нужен живым и здоровым. И шума поменьше, Пал Палыч! Анастасии там еще жить и жить, а если мы там голливудские сюжеты начнем разыгрывать…

– Я понял!

Когда Гуров и Крячко подъехали к дому, в котором располагалась квартира Ухановых, все было кончено. Анастасия зябко куталась в домашний халатик, двое оперативников топтались между кухней и прихожей, подполковник Волков сидел в кресле напротив заплаканной женщины и угрюмо барабанил пальцами по подлокотникам. Никакого неизвестного в квартире не было.

– Ну что? – предчувствуя неприятную ситуацию, спросил Гуров, входя в квартиру. – Был тут кто-то? Кто?

– Рубич, – проворчал подполковник.

– Та-ак, – усмехнулся за спиной Гурова Крячко. – Дожили! Засада по всем правилам. Поздравляем вас, товарищи оперативники.

– Извините, – не очень энергично возмутился Волков, – именно приказа о засаде не было. Если бы мы сидели здесь или в квартире напротив, то другое дело. А нам приказали лишь наблюдать, а в случае появления там посторонних установить личность. Брать только по вашему приказу.

– Как он ушел? – рыкнул Гуров.

– Через дверь, – вместо Волкова ответила Анастасия.

– Ладно. – Лев почесал бровь и поморщился, как от зубной боли. Очень он не любил ситуаций, когда его обыгрывал преступник. – Станислав, проверь чердаки и другие варианты. Сообщи приметы дежурному в ГУВД Москвы, пусть дадут ориентировку патрульным… Хотя что давать? Но ты все равно дай. И оставьте нас с Анастасией.

Когда все вышли, и входная дверь тихо прикрылась, Гуров пододвинул стул к дивану, на котором сидела женщина.

– Может, поговорим, Настя?

– Как хотите, – тихо ответила она. – Алексей больше не придет.

– Давайте по порядку. Как он к вам вошел, как попал в квартиру?

– С улицы… В смысле, с лоджии. Я не знаю, как он туда попал. Может, по веревке, ваши сотрудники что-то говорили про веревку.

– И сколько времени он у вас тут пробыл?

Анастасия отняла от пунцового от слез лица платок и посмотрела на настенные часы.

– Час… Может, чуть больше. Когда я собиралась ложиться, то мельком взглянула на часы.

Гуров внимательно посмотрел на постель и решил, что сексом они тут не занимались. Тогда что Рубич делал у своей бывшей невесты? Зачем вообще приходил? Ответив себе на эти вопросы, можно попытаться прогнозировать его дальнейшие действия.

– Зачем Алексей приходил к вам, Настя?

– Не знаю, – покачала она головой. – Поговорить. Посмотреть… Ужас! Я как представлю его, как подумаю, чего он ожидал, так сердце сжимается. Ведь он думал, что я его жду, что все десять лет я ждала только его. Он вернулся, а я… Он, может, и спешил ко мне с этими мыслями, рвался все эти годы, пока был там… Он, может, ко мне первой прибежал, как только приехал в Москву.

– Не хочу вас огорчать, Настенька, – поморщился Гуров, – но у меня есть основания полагать, что Алексей в Москве уже не меньше месяца.